Онлайн книга «Возвращение домой»
|
Полуживое солнце повисло на ветвях и поглядывает на баушку из-за деревьев больно и неприятно. — До-ом-мой! До-ом-мой! – захлёбывается плачем невидимая птица. «Чтоб тебя, глупая, – обругал её Минька. Потом вспомнил, – А скрип-то, скрип из оврага? Похоже, кто-то колотил топором по железяке… Если это не лиходей, то кто балуется?» Минька выбрался из шкуры, приподнялся и посмотрел вокруг: ёлки, ёлки, сосны, сугробы, снег… Над тятиной спиной в тулупе клубился малый парок. Между деревьями носились птички, недовольно свистели они вслед саням, на своём языке ругали Миньку. Молчать и думать не было сил, и Минька попросил: — Тять! Тять, расскажи! — Рассказать? – охотно откликнулся тот. – Отчего не рассказать? — О катаниях! Тяте, видно, и самому хотелось нарушить лесное безмолвие. Он стал рассказывать охотно. Какие-то слова утаскивал ветер и до Миньки они не долетали. Но ему и не надо было слышать, Минька знал эту историю по памяти – сколько раз вечерами, когда избу освещала лишь самодельная свеча в баночке, пугали детей этой страшной сказкой! — Мы верим, – начал тятя, – если человек долго страдает от болезни в старости, то в него вселяются злые духи. После смерти духи вредят живым, могут забрать дитё или ещё кого-го… Отчего не забрать? Утащат! Поэтому важно «помочь» старику умереть до момента, пока его не одолеет болезнь и не сожрет злой дух. Надо старика отвести зимой в лес и скатить с горы в обрыв на санках, и тогда дух его с того света окажет родным: нам с тобой, матушке, сёстрам твоим, всяческую помощь и поддержку. Поэтому и баушку возвращаем в мир, где ей место… — В мир мёртвых? – Минька знал ответ, но в груди сжалось в предчувствии. Но тятя ответил иначе: — Мёртвых?.. Скорее, в мир живых. — А бабушка – она какой дух? Злой? – спросил Минька. — Отчего же злой? Не злой. Мы успели? Успели. Она жива… была. Ты видел, Минька? Минька кивнул: свёртыш хрипел. Блёклые баушкины глаза – хоть пустые и бесцветные, – двигались и моргали. — Тять, а лиходей?.. – вспомнил Минька снежный лесной куст-великан. — Отчего лиходей? — Лиходей – это тоже чья баушка? Или дедушка? Его не свезли в лес, и он умер в избе? Тятя что-то пробормотал, но слова унёс ветер. Минька для себя решил: «Это важно! Позже распрошу». Он вытянулся под шкурой и подтянулся к краю саней. Стянул зубами рукавицы и сунул их под живот, чтоб не выпали. Еловая ветка сначала не поддавалась, но он подергал так и сяк пальцами, она и отвалилась. Ветка осталась лежать на земле, и чёткий след от обоих полозьев снова тянулся за санями. Минька на всякий случай позвал: — Баушка! Ба-уш-ка! Ты добренькая! Его шёпот и белый пар подхватили снежные завихрения, закрутили, утянули в снежный ворох под полозья саней, и Миньке стало легче. — Тять, а тять! – закричал Минька. (И как он пропустил столь важное дело!) – Мы санки не забрали! — Какие санки? — На которых баушка! Отличные же санки! — Санки? Чего санки, чтоб их?! зачем? — А чтоб отвезти вас с матушкой в лес, когда состаритесь! – довольный собой, ответил Минька. Ничего не ответил тятя, только захлопал вожжами, поторапливая Каурку. Да та и сама пошла быстрее, почуяв запах дыма и тепла. Скоро, за холмом и небольшим полем, покажутся крайние деревенские дома. * * * Николав ехал и думал: «Вот и всё, старуха Матвевна… Отмучилась. Сейчас уже, небось, в тепле, в больничной капсуле… Вылечат, отчего не вылечить? Срок её вышел, отправят домой. А там жизнь, электричество, интернет… много всякого…Летающие машины, например!» |