Книга Запретная королева, страница 46 – Анна О’Брайен

— Почему бы и нет? Англичане довольно доброжелательны. Правда, в своей холодной манере и до тех пор, пока видят выгоду в том, чтобы вас поддерживать. Они не столько любят вас, сколько терпят.

— Думаю, Генрих тоже лишь терпит меня. – Эти слова сорвались с моих губ сами собой, и я тут же в изумлении прикрыла рот рукой. – Я не то хотела сказать. Вы не должны никому об этом рассказывать.

Как неосмотрительно я себя повела! Как это неразумно с моей стороны: произнести то, что было у меня на душе. Я с беспокойством взглянула на Якова. Вполне возможно, что он сочтет меня грубой и несдержанной.

Но когда наши взгляды встретились, его лицо неожиданно стало очень серьезным.

— Генрих будет не просто вас терпеть. Он без ума в вас влюбится – как только выбросит из головы битвы и сражения. Будь вы моей женой, я полюбил бы вас всем сердцем.

От этих слов я густо покраснела и у меня перехватило дыхание.

— Что, правда? – Я понимала, что веду себя наивно, но как было не отреагировать на столь внезапное проявление мужского восхищения? – Вы очень добры.

Я улыбнулась Якову, и он ответил на мою улыбку. С этой минуты в моей жизни в зоне военных действий он стал желанным дополнением к моему окружению, которое вскоре расширилось благодаря приезду леди Алисы Ботиллер, а также ее мужа и взрослого сына, находившихся на службе у Генриха.

Леди Алиса была кем-то между нянькой и камеристкой; Генрих придумал эту должность, чтобы эта дама всячески обеспечивала мое благополучие и заботилась обо мне, когда я забеременею. Я находила вполне приемлемым общество этой строгой язвительной особы внушительного роста (с головы до пят облаченной в аскетические черные одежды, с накрахмаленным белым чепцом на голове), несмотря на то что первые произнесенные ею слова были довольно едкими.

— На ваших костях, миледи, слишком мало плоти, для того чтобы удовлетворить голодного льва. Мы должны подкормить вас, чтобы вы смогли выносить ребенка.

— Для того чтобы зачать ребенка, мне нужно чаще бывать вместе с мужем, – резко ответила я.

Я не виделась с Генрихом почти неделю.

Алиса поджала губы:

— Полагаю, в данных обстоятельствах он делает все, что может.

Ее ответ был предостережением: леди Алиса советовала мне быть осмотрительной и никогда открыто не критиковать своего отважного супруга. Лояльность англичан к своему грозному правителю изваяна из гранита – это что-то вроде статуй с пустыми глазами, установленных в Вестминстерском аббатстве. Расценив мое молчание как знак согласия, Алиса налила мне порцию настойки из златоцвета девичьего – белых цветков с желтой серединкой, растущих у живых изгородей.

— Если король бросит свое семя, почва, принявшая его, должна быть сильной и плодородной.

Пахло это зелье довольно неприятно, и я невольно передернула плечами.

— Пейте! Это согреет ваше лоно и кровь. И вы сразу же забеременеете.

Генрих бросал свое семя в периоды затишья между осадными операциями, уделяя предельное внимание деталям. А я страстно молилась, чтобы результат оказался удовлетворительным.

— Вы счастливы здесь? – как-то спросил меня муж, надев сапоги и потянувшись через кровать за своим мечом.

Время было дорого, и Генрих не тратил его на то, чтобы раздеваться полностью, а потом снова одеваться.

Счастлива ли я? Нет, не думаю; однако и несчастной я себя не чувствовала. Одинокой – да, но уже в гораздо меньшей степени благодаря компании очаровательно словоохотливого короля Шотландии. И к тому же я стремительно осваивала английский, как любил говаривать Яков.