Книга Запретная королева, страница 273 – Анна О’Брайен

— Да. Принимаю. – Оуэн уже не колебался. – А вы считали меня для этого слишком высокомерным?

— Была такая мысль… пожалуй, да.

— Нет, я не откажусь от столь великого дара. – Улыбка Оуэна стала еще шире, согрев меня своей теплотой. – Это большая честь для меня.

Отложив в сторону сопровождающие документы, он устроился на скамье, чтобы прочесть остальное. Это было свидетельство о передаче на его попечение всех моих земель в графстве Флинтшир^[43], доставшихся мне по наследству. Я села рядом с мужем и дождалась, когда он дочитает и спрячет бумаги обратно в сумку.

— Ну и?..

— Я буду хорошо вести дела.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Теперь и у меня есть наследство, которое я могу завещать своей дочери. И трем славным сыновьям.

К тому времени я уже родила девочку, Тасинду. Валлийское дитя с валлийским именем, темными глазами и черными волосами, как у Оуэна. Еще одно подтверждение нашей любви.

— Вы очень щедрая и великодушная женщина, Екатерина.

Его горячий поцелуй – это было все, о чем я мечтала.

У меня были и другие причины передать на попечение Оуэна свои земли в Уэльсе. Мы жили в идиллии – но на моем горизонте уже сгущались зловещие грозовые тучи, несущие бурю и разрушение. Это напоминало спелый персик, внешне сочный и ароматный, но внутри которого притаился червь – причина порчи и разложения плода. Судьба жестоко посмеялась над нами, когда мы уже думали, что собрали все счастье мира, какое только может даровать человеку жизнь.

Я заболела.

Поначалу я не обращала внимания на симптомы, скрывая их как от Оуэна, так и от самой себя, ведь они появлялись мимолетно и быстро проходили; я говорила себе, что это лишь нарастающее беспокойство, порожденное дурным настроением: приближалась зима с холодными серыми днями и пронизывающими ветрами. Со мной и прежде такое случалось, не стоит тревожиться понапрасну.

Но иногда, когда я просыпалась поутру, мне не сразу удавалось зацепиться за реальность и понять, где я нахожусь и чего от меня ожидают. Бывали дни, когда я рассеянно сидела, ничего не видя перед собой, без единой мысли в голове, ориентируясь в том, как долго я нахожусь в таком состоянии, лишь по движению солнца за окном и теней на полу.

Я чувствовала тяжесть и напряжение в груди, как будто чья-то сильная рука медленно стягивала сдавливающую ее веревку, пока в конце концов не начинала бояться, что задохнусь.

А потом все проходило, сознание мое как по щелчку возвращалось в реальность, я забывала о том, что меня беспокоило, и о моем недавнем состоянии напоминали лишь смутные проблески знакомой боли где-то за глазами, появлявшейся все чаще. Я обо всем забывала, делая вид, что все в порядке. Мы с Оуэном любили друг друга, катались верхом, танцевали и всячески наслаждались ничем не омрачаемой свободой, которую обрели столь чудесным образом. Подобные ощущения я испытывала вскоре после зачатия Эдмунда. И хотя тогда я была напугана и ожидала худшего, в конце концов все прошло. Так почему так не может быть и на этот раз?

Наши дети весело резвились на зеленой травке у реки, а я за ними наблюдала.

И тут на меня вновь накатило умопомрачение. Я не могла бы сказать, сколько это длилось. Минуты? Часы? Чувствуя приближение приступа, я оставила детей на попечение Джоан и Алисы и, уйдя к себе в комнату, легла на кровать, сославшись на усталость и женские недомогания, как делала прежде, чтобы избежать лишних вопросов. Правду знала только Гилье, но она держала язык за зубами.