Книга Запретная королева, страница 276 – Анна О’Брайен

Его голос теперь звучит настойчивее, руки сжимают меня крепче. Значит, он все знает.

— Я боюсь, – признаюсь я.

— Не стóит. Я люблю вас больше жизни. И не позволю, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое.

— Но я не могу это остановить. Как вы, мой любимый, встанете лицом к приближающейся буре и потребуете, чтобы она рассеялась? Как вы разгоните ветры, которые разрушат все, что есть у нас с вами?

— Останьтесь со мной, – продолжает настаивать Оуэн; губы у него теплые и убедительные. – И с нашими детьми.

И я позволяю ему уговорить себя еще на один короткий день. Его любовь пьянит меня, будто крепкое вино. Конечно, он защитит и спасет меня.

— Я останусь, – обещаю я.

Его рот очень требователен, его тело овладевает мной с прежней энергией, он окутывает меня своей любовью.

— Мы будем жить вечно, Екатерина. Вместе состаримся и увидим, как возмужают наши сыновья, как они женятся. – А потом Оуэн добавляет еле различимым шепотом: – Я не могу жить без вас.

И я слышу в его голосе безысходность.

— А я без вас, – отвечаю я.

Как я буду без него?

На следующее утро Оуэн уезжает по какому-то важному делу и мои мысли вновь проясняются.

— Я вернусь к полудню, – говорит он, держа меня за руку. – Вернусь сразу же, как только смогу.

— Да, – отзываюсь я и, заставляя себя улыбнуться, отвечаю на его легкое пожатие.

Как только он уезжает, взор мой затуманивается слезами и я приказываю подать паланкин. Никакие вещи мне не понадобятся, мне нечего паковать. Пока я еще в своем уме, я сама распоряжусь своим будущим: я не стану причинять лишнее горе людям, которых люблю. Память возвращает меня в тот ужасный день, когда я приняла решение отослать Оуэна, потому что не смогла бы вынести горя, если бы он погиб, и передумала только тогда, когда мы вместе нашли выход, который оба смогли понять и принять.

Но сейчас у меня нет выхода. Надвигающееся безумие отметает все варианты. А смерть способна перечеркнуть любую преданность.

Я понимаю, что должна освободить Оуэна, дать ему возможность жить дальше, сняв с него тяжкое бремя моего медленного угасания. На этот раз пути назад нет.

И все же, когда паланкин уже у дверей, я на миг застываю в нерешительности. Не станет ли это величайшей ошибкой в моей жизни? Ведь в данный момент я чувствую себя хорошо, у меня есть силы, я контролирую свои действия. Возможно, я все-таки выбрала неправильный путь. Мне следует отослать паланкин и подождать мужа у входа, чтобы первой приветствовать его по возвращении, чтобы взять его за руки и поцеловать дорогое мне лицо.

Как ты вытерпишь жалость в его глазах? Что будешь делать, когда его чувства умрут и он станет заботиться о тебе лишь из чувства долга? Когда он будет сидеть у твоей постели, вместо того чтобы нести тебя в свою, когда ты перестанешь даже узнавать его и он в конце концов отвернется от тебя в горе, слишком огромном для человека?

Я одеваюсь как скорбящая вдова: мои по-прежнему золотые волосы спрятаны под покровом, мое по-прежнему прекрасное лицо скрыто вуалью. Я не оставляю записки. О чем писать? Оуэн и так все поймет. Все, что было нужно, мы говорили друг другу без слов, когда его тело любило мое и я отвечала ему с горячим желанием. Я не забуду эти счастливые мгновения до тех пор, пока память будет мне служить.