Книга Запретная королева, страница 248 – Анна О’Брайен

— Но ведь меч у вас есть. Я точно это знаю. Вы надевали его в тот день, когда мы с вами шли к алтарю.

— И это было очень глупо для человека, у которого слишком много гордости, чтобы она была ему во благо.

Все это казалось мне лишенным смысла.

— А почему закон запрещает вам носить оружие?

— Это наказание за то, что я валлиец, и расплата за мятеж Оуайна Глиндура. Мятеж, поставивший под угрозу владычество Англии, шел вразрез с желанием английского короля править Уэльсом. – Мой муж поднес кубок с элем к губам и снова поморщился от боли. – В целом это было весьма успешное восстание, но в конце концов его жестоко подавили – утопили в крови. С тех пор все мы, валлийцы, сломлены, и закон лишил нас гражданских прав.

Раньше я об этом как-то не задумывалась. Зато задумалась теперь.

— Расскажите мне, что значит быть валлийцем под владычеством Англии, – попросила я. – Когда я спрашивала у вас об этом в прошлый раз, вы мне не ответили. А сейчас я хочу это знать. В чем именно заключаются ограничения?

Оуэн откинулся на спинку скамьи и поставил кубок рядом с собой; в глазах моего мужа читалась усталость, в голосе слышалось смирение.

— Вам известно, что у меня нет имущества. А вы никогда не задумывались почему?

— Я предполагала, что у вашей семьи не было ничего, что можно было бы передать вам в наследство.

Улыбка Оуэна была мрачной.

— У моей семьи имелось много всего, что можно было бы унаследовать. Но после того как Глиндур был разгромлен, имущество всех, кто сражался на его стороне, конфисковали. Среди них был и мой отец.

Он провел ладонями по лицу, словно отгоняя тяжелые воспоминания. Неподалеку шуршала чем-то Алиса, слышались отдаленные голоса слуг; разогретая кухонная печь источала тепло, в воздухе плавал аппетитный запах жарящегося мяса; в этой умиротворяющей обстановке Оуэн ровным, монотонным голосом перечислил ограничения, которые помнил наизусть; он говорил равнодушно, как будто они ничего для него не значили, но я знала, что это незаживающая рана в его душе.

— Закон гласит, что я не имею права носить оружие и владеть им. Мне запрещено иметь землю в Англии. Запрещено посещать некоторые города. Мне не разрешается объединяться с другими валлийцами – а вдруг мы устроим еще один вероломный заговор против английских властей? Многие валлийцы и вправду бы объединились, храни их Господь. Закон принуждает нас быть бедными и беспомощными. Именно потому я все эти годы работал на вас. Именно потому у меня и не было ничего, что я мог бы вам дать или потерять.

Оуэн ни разу ни словом об этом не обмолвился. Он хранил свое бесчестье в секрете, пряча глубоко в потаенных уголках своего сердца. Это растрогало меня едва ли не до слез, но я не заплакала. Сейчас не время для проявления слабости и сентиментальности. Я слушала мужа молча, а когда он закончил, мы еще некоторое время просто сидели рядом. Размышляя над тем, что только что узнала, я взяла Оуэна за руку.

— Никто никогда мне такого не говорил.

— А кто бы мог вам об этом поведать? Ведь это касается исключительно валлийцев.

— Это несправедливо.

— Многие могли бы сказать, что мы сами навлекли на себя бесчестье, пролив английскую кровь. О мятежниках обычно думают не слишком хорошо. – Он невесело усмехнулся. – И опережая ваш следующий вопрос, скажу: с этим ничего нельзя поделать. Мы бесправны перед английским законом.