Книга Запретная королева, страница 247 – Анна О’Брайен

Когда Оуэн наконец посмотрел на меня, его лицо пылало от злости, побледневшие губы были плотно сжаты и с них срывались гневные слова.

— Я был без оружия, потому что вынужден жить в рамках чертовых ограничений, которые налагает на меня английский закон!

— Но…

— Это неподходящая тема для обсуждения. – Ох, как же резок он был! – Задвиньте шторы, Екатерина, мы снова отправляемся в путь.

С этими словами Оуэн меня оставил; я повиновалась, успев заметить, что он отдал меч хозяину.

Когда через час мы прибыли в Хартфорд, лицо моего мужа по-прежнему оставалось суровым; не досаждая Оуэну разговорами, я отправила его к Алисе, чтобы та осмотрела раны, а сама тем временем пошла в детскую к Эдмунду и Джасперу. Я участливо слушала рассказы детей об их достижениях и напастях, но мысли мои были заняты совсем другим. Теперь я была уверена, что только раз в жизни видела Оуэна с мечом на поясе, и было это в то знаменательное утро, когда мы венчались в часовне Святого Георгия.

Выходит, у моего мужа нет меча, хотя он, безусловно, умеет им пользоваться; его явно учили владеть оружием, и учили хорошо. Но как он сказал об этом? Английский закон запрещает ему носить меч. Ох уж этот английский закон, какую бездну трудностей он для нас создал! И как слабо я в этом разбираюсь.

Поцеловав на прощанье сыновей, я пошла искать мужа.

Я понимала, что засаду эту устроила не случайная шайка, сборище разношерстного сброда, как мне показалось поначалу; это был хорошо вооруженный и организованный конный отряд. Более того: они ждали именно нас и на них не случайно не было отличительных знаков. Оуэн может это отрицать, но, похоже, главный интерес представлял для них он сам, а не наши повозки с багажом. В глубине души я была в этом уверена. Эти люди хотели причинить вред моему мужу.

Я застала Оуэна сидящим на деревянной скамье в кухне; Алиса, раздраженно ворча по поводу закона и порядка вообще и относительно разбойников в частности, разреза`ла ткань его туники в том месте, где она была разрублена. Дурное расположение моего мужа легко можно было объяснить болью, которую он испытывал последние полчаса. Я села и стала ждать; Алиса тем временем промыла Оуэну предплечье белым вином и, не обращая внимания на его шипение, перебинтовала рану полотняной лентой, после чего перешла к следующей рубленой ране от меча, уже на плече, сильно кровоточившей.

— Говорят, вы славно сражались, – заметила она, туго затягивая узел на повязке. – И почему только храбрые мужчины поднимают столько шума из-за царапины?

Несмотря на ее насмешливый тон, я заметила, что она действует мягко и осторожно. Нам всем сейчас было нелегко, но когда Оуэн в ответ злобно оскалился, Алиса лишь похлопала его по здоровому плечу и сунула ему в руку кубок с элем.

— Ничего, заживет, – сказала она. – Вот если бы вы только денек-другой не напрягали пострадавшее плечо… Но что-то подсказывает мне, что уже завтра вы снова будете в седле.

Когда Алиса отошла, я стала передвигаться по скамье, на которой сидела, пока не оказалась прямо напротив мужа.

— Оуэн.

Он поднял голову, и я выдержала его взгляд. Его глаза были затуманены от боли и снадобья, которое Алиса добавила в эль, чтобы облегчить его страдания.

— Почему?..

— Я знаю, о чем вы хотите меня спросить, – перебил меня Оуэн и поморщился, прикоснувшись к своему плечу. – И ответ мой будет таков: как я уже сказал вам, когда меня чуть не зарубил тот мерзавец, я не ношу меч потому, что это запрещено мне законом.