Книга Запретная королева, страница 108 – Анна О’Брайен

— Так расскажите же мне об этом подробнее, – попросила я, потому что именно этого и хотел Яков, и сделала знак принести вина.

Восторг шотландского короля был заразительным – он сумел расшевелить даже мои чувства, загнанные унынием в мрачные глубины души. Взяв Якова под руку, я подвела его к камину и усадила на выложенную подушками скамью.

— Я изводил их своей неутомимостью, разъезжая из Понтефракта в Йорк и обратно, пока, клянусь Богом, им просто не надоело до невозможности смотреть на мою несчастную физиономию. И в конце концов они объявили, что я свободен и могу возвращаться в Шотландию!

Яков время от времени нервно приглаживал свои непокорные волосы; он был возбужден столь будоражащей новостью, и ему едва удавалось усидеть на месте. Королю Шотландии было двадцать девять лет, пятнадцать из которых он провел в условиях «щадящего» плена. Я прекрасно понимала, что он чувствует: как будто дверца птичьей клетки распахнулась и веселый певун-зяблик выпорхнул на свободу.

Я подумала, что и мне хотелось бы так же вылететь на свободу. Но не возвращаться во Францию – туда меня как раз не тянуло, – а просто жить своей жизнью, без каких-либо ограничений, по собственному усмотрению.

— Они, конечно, заставят меня заплатить, – продолжал Яков, пока я рассматривала группу молодых людей, его компаньонов: те непринужденно угощались вином в дальнем конце комнаты, наслаждаясь вниманием моих придворных дам.

Большинство из гостей я знала, – это были отпрыски благородных английских фамилий, – хотя могла бы и не вспомнить сразу пару имен. Раздался взрыв смеха, и мне внезапно захотелось оказаться среди них, быть одной из придворных дам, которая свободно флиртует, стремясь привлечь восторженный взгляд какого-нибудь красивого мужчины.

Мысленно пожалев об этом, я вновь обратила внимание на Якова; он продолжал разглагольствовать о фортуне, наконец-то смилостивившейся над ним.

— Умопомрачительный выкуп в шестьдесят тысяч марок! – Он хрипло рассмеялся. – Приятно и даже лестно сознавать, что они оценили меня в такую сумму. В своем великодушии они позволили мне выплачивать ее частями, раз в год. – Циничная улыбка казалась неуместной на его моложавом лице, но во время затянувшегося плена цинизму Яков научился в первую очередь. – Надеюсь, это не заставит Шотландию пойти по миру с протянутой рукой. Потому что в противном случае мои подданные не обрадуются моему возвращению.

— Что вы! Обязательно обрадуются, – заверила я его, и в этот миг раздался новый взрыв смеха.

В толпе шумных молодых людей мой взгляд привлек один, похоже, самый младший из них. У него было энергичное лицо с красивыми темными бровями и светло-карими глазами, горевшими озорным блеском.

— А знаете, что лучше всего? – продолжал Яков, не догадываясь о моих мимолетных, не относящихся к делу оценках. – Я нашел себе жену. Я нашел Джоан. – Он потянулся к девушке, стоявшей довольно близко и наверняка слышавшей все это, поймал ее за руку и, притянув к себе, обнял за талию. – Я уж думал, что не доживу до этого счастливого дня. А если и доживу, то мы с ней оба к тому времени будем страдать старческим слабоумием и, когда наконец-то окажемся на брачном ложе, я буду несостоятелен как мужчина.

Джоан хихикнула и покраснела, а я тепло им улыбнулась, хотя мое сердце скребла когтями зависть. Джоан просто светилась от счастья, а любовь на лице Якова была гораздо красноречивей, чем в его стихотворных шедеврах. Я спрятала стиснутые от досады кулаки в складках своего платья. Следует обуздывать столь низменные чувства, как зависть.