Книга Квартира в Париже, страница 89 – Келли Боуэн

Эстель

ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ, 20 августа 1943 года

Эстель ждала агента на аллее с западной стороны широкой каменной лестницы.

У нее за спиной на фоне ясного лазурного неба возвышалась безучастная к мытарствам влачащих жалкое существование смертных громада базилики Сакре-Кёр.

Вздымающиеся ввысь белоснежные башенки на куполах искрились в ослепительных солнечных лучах, резко выделяясь среди потрепанной, мрачной серой толпы, бурлящей у их подножия.

Недалеко от Эстель, над тройной аркой, застыла в бронзе на коне Жанна д’Арк, одной рукой сжимая поводья, другой устало держа меч.

Интересно, каково было бы Жанне узнать, что стало с ее родиной. Она пожертвовала собой ради освобождения Франции от англичан, а через пятьсот лет на их место явились немцы.

Сегодня базилику наводнили набожные парижане, взбирающиеся по длинной лестнице до высшей точки города, чтобы помолиться. Впрочем, в последнее время эти молитвы ни городу, ни самим жителям особо не помогали. Над окрестностями базилики удушливыми миазмами постоянно довлело присутствие вездесущей государственной тайной полиции.

Однако сегодня, к великому огорчению Эстель, гестаповцев казалось больше обычного. Еще неделю назад Вивьен предупредила, что вскоре после полнолуния с ней должны связаться два агента союзников. Полнолуние настало и прошло, но они так и не объявились. Вероятно, случилось что-то непредвиденное, и заброску отменили из-за угрозы попасть в засаду. Разумеется, Лондон повторит попытку, и через месяц Эстель снова придется ждать на вершине Монмартра с приколотыми к шляпке ярко-красными цветами.

Она давно перестала встречаться с курьерами и агентами у вокзалов.

С каждым днем расписание поездов менялось все чаще, и подгадать прибытие становилось все сложнее, да и сами вокзалы пользовались повышенным вниманием гестапо. Рисковать там примелькаться было нельзя. А в случае чего объяснить частые посещения базилики гораздо проще.

Мимо прошли двое гестаповцев в сером, явно кого-то разыскивая. Эстель спрятала лицо, якобы поправляя шляпку и мысленно радуясь, что у нее такие широкие поля.

Пора уходить…

— Извините. Не подскажете, во сколько начинается месса?

Обомлев, Эстель медленно обернулась и увидела женщину в неброском темно-зеленом платье, явно недешевом в былые времена, но повидавшем виды, судя по истрепанным краям подола и манжет. Туфли на ней были тоже добротные, но со стоптанными каблуками, и у сумочки виднелись потертые ручки. Удивительно рослая, с золотистыми косами, по-немецки уложенными на макушке, безупречной кожей и светло-голубыми глазами. Черт возьми, прямо образцовая арийка с агитационного плаката «Союза немецких девушек».

— В три часа, но только по пятницам, – медленно ответила Эстель.

Это был отзыв на верный пароль, только агент оказался один. Без напарника.

Эстель огляделась, но рядом на прилегающей к базилике лужайке не было ни души.

— Вы Селин.

— Да. А вы La Chanteuse.

Эстель уставилась на блондинку, пытаясь определить, откуда та родом. Говор как у коренной парижанки.

— Вы одна?

— Да.

— А где напарник?

— Погиб.

Эстель нервно потеребила лямки сумочки. Конечно, агент мог погибнуть по разным причинам, но в первую очередь ее волновало, не попал ли он в плен. Если уцелевший агент потерял бдительность, за ним может быть слежка…