Книга Квартира в Париже, страница 77 – Келли Боуэн

Он откинул со лба темную прядь. В линялых джинсах и простом черном свитере с длинными рукавами вид у него был профессиональный, но в то же время небрежный. И невольно-притягательный.

— Еще бы. Самой не терпелось. Без картин квартира как-то опустела.

«И без вас», – добавила она про себя. Как ни отпирайся, а она по нему соскучилась. Как оказалось, его выдержка здорово ей помогла открывать доселе неизведанные стороны жизни grand mère, в том числе удивительное доказательство былой связи между их семьями.

— Я составил полный перечень перевезенных картин вашей бабушки и организовал надлежащие условия хранения. Можно заняться оформлением документов, и я покажу, что именно буду искать. А потом сразу же займусь реставрацией.

Лия кивнула.

— Но прежде чем заняться картинами, хочу вам кое-что показать.

Он обошел письменный стол и протянул ей небольшую черно-белую фотографию в деревянной рамочке.

— Узнаете?

С фотографии на Лию смотрела светловолосая супермодель в блузке с длинным рукавом и плиссированной юбке.

— Ваша двоюродная бабушка.

— Да. Одолжил этот снимок у родителей в Лондоне, чтобы вам показать.

Подойдя к столу, Лия отложила снимок и сняла рюкзак, из которого достала увесистую папку с аккуратно рассортированными и разложенными по отдельным файлам фотографиями и документами, найденными в бабушкиной квартире. Она выложила их рядом со снимком в рамке. Даже при беглом сравнении было очевидно, что женщина на всех фотографиях одна и та же.

— Вы уже говорили об этом с дедом?

— Еще нет, – Габриэль придвинул Лии стул, а затем уселся сам. – Это не телефонный разговор. С отцом удалось поговорить лично, и он совершенно уверен, что Софи Сеймур погибла в Варшаве в 1939 году.

— Вот как?

— А с дедом побеседую в Милбруке на этих выходных. Расспрошу, почему он начал ее разыскивать после войны и что ему удалось узнать. А там кто знает, вдруг он что-то вспомнит о вашей квартире и ее содержимом.

— Тогда возьмите их с собой, – Лия кивнула на фотографии в папке. – Пусть дедушка посмотрит. – И, немного помедлив, попросила: – Расскажете потом, что от него узнали?

Габриэль заколебался.

— Не хотите показывать ему фотографии?

— Хочу, – он потеребил край папки. – Может, покажусь маньяком, но все-таки спрошу. Не желаете со мной за компанию?

— В ваше родовое поместье?

— Может, в Париже у вас какие-то неотложные дела, но я подумал…

— Нет, – перебила Лия. – То есть в Париже у меня ничего срочного нет. А с вами я бы с большим удовольствием.

— Отлично. Я очень рад, – улыбнулся Габриэль, и в уголках его серых глаз обозначились лучистые морщинки.

— Возьмите меня с собой, пожалуйста, – добавила Лия, стараясь унять встрепенувшееся сердце. – Кажется, там мне удастся кое-что прояснить о grand mère.

А то, что Габриэль Сеймур такой симпатичный, обаятельный добряк, к делу совершенно не относится.

— Будем надеяться.

Он на мгновение застыл, словно загипнотизированный, а потом опомнился и отвернулся.

— Гм… а представляете, как было бы здорово что-нибудь разузнать еще и о картинах?

— Вам уже удалось что-нибудь опознать? – спросила она. – Или найти прежних владельцев?

— По первому пункту – да. Определить художника и название картины – дело нехитрое. А вот выяснить, кому они могли принадлежать, гораздо труднее. Так что особо не обольщайтесь, может, это так и останется тайной.