Книга Ты, я и море, страница 61 – Алина Горделли

— Тетя Элис, — спросила Минни умоляюще, пропустив мимо ушей невинный укол в сторону Эдит, — ведь не обязательно, чтобы было все так плохо в первый раз, ведь может же быть хорошо, правда?

— Минни, милая, не только может, но должно быть хорошо, и у тебя непременно так и будет! Тому есть единственное условие — чтобы вы по-настоящему любили друг друга. А я так посмотрю, что этого у вас с избытком! Да и лейтенант твой, судя по всему, человек добрый и внимательный.

— Он самый добрый, нежный и ласковый на всем белом свете! — вырвалось у Минни.

Элис теперь улыбалась, но ее улыбка была печальной.

— Я вот так же, без оглядки, влюбилась в Джорджа Хэйвуда. И хотя к тому времени я была уже вдовой, у меня с Джорджем было все как в первый раз. Я так натерпелась и напугалась в браке, что боялась близости как огня, почище любой невинной девицы, мне становилось дурно от одной мысли о ней. Но, встретив Хэйвуда, я решилась пройти через это еще раз, так как не могла с ним расстаться. Я шла в постель как на эшафот. Но вместо унижения и боли получила неземное блаженство, о существовании или даже возможности которого не имела ни малейшего представления. Передо мной словно раскрылись врата рая, Минни! Контраст был таким невероятным, что я прорыдала в объятиях Хэйвуда всю ночь — от счастья!

Минни смотрела на тетю Элис во все глаза, полуоткрыв ротик и ловя каждое ее слово.

— Все те несколько лет, что мы были вместе, у меня остались в памяти как божественная музыка, — мечтательно произнесла Элис, но глаза ее снова затуманились. — Хорошее, как и плохое, почему-то имеет привычку заканчиваться. Слишком быстро я его потеряла, слишком короткой оказалась наша симфония… Прости, я становлюсь такой сентиментальной и высокопарной, когда вспоминаю моего несчастного, моего любимого Хэйвуда.

Минни погладила Элис по руке и быстро спросила, чтобы отвлечь ее от печальных воспоминаний.

— А сейчас, тетя Элис? Ты счастлива сейчас? — и она невольно посмотрела в сторону окна.

Элис смахнула слезы и улыбнулась.

— Ты ведь встретила его внизу?

Минни кивнула.

— Дэн очень хороший человек. Добрый, спокойный, и, мне кажется, он меня искренно любит. Мы оба немолодые люди, хоть он и моложе. У каждого из нас за плечами своя история. Мы движемся к закату, и оба уже хорошо представляем, чего нам надо от жизни. Когда мы стали жить вместе, я уже знала, как должно и как не должно быть между нами. Я рассказала Дэну, что мне нравится, а что нет, как он должен себя вести в моем доме, в моей постели. И он все это воспринял правильно. Так что мы стараемся тихонько жить в свое удовольствие, никому не мешая и… никому не навязываясь, — Элис невольно взглянула на Минни.

Минни все поняла и легонько покраснела. Ей стало неловко за свою семью.

— И ты, по-прежнему, слышишь райскую музыку? — улыбнулась она.

— Того безумного восторга и блаженства с Дэном у меня нет, но мне с ним очень хорошо, приятно и даже весело. Скажем так: я смотрю на нашу близость с удовольствием.

Минуту они помолчали, каждая думала о своем. Наконец, Минни спросила, с надеждой:

— Тетя Элис, а у меня будет симфония?

— Непременно! — уверенно ответила Элис. — Судя по твоему рассказу, твой лейтенант, твой Ушастик, — улыбнулась она, — должен быть искусным, но не испорченным любовником. Его первая жена, будучи намного старше, наверняка научила его вести себя с женщиной так, чтобы именно ей было хорошо. Он, скорее всего, умеет отдавать, а не только брать. И мне очень понравилось, с каким уважением он отзывался о своей первой женщине и называл ее женой, хотя фактически она ею не была.