Книга Ты, я и море, страница 60 – Алина Горделли

— Ты беспокоишься, как у вас все будет?

— Да, да! Тетя Элис! — взволновано отозвалась Минни.

— Ты любишь его, Минни? — тихо спросила Элис. — Тебе приятны его прикосновения, поцелуи?

— Очень, тетя Элис! — горячо отозвалась Минни, — как его увижу, меня так к нему и тянет, все время хочется, чтобы он меня касался, — зардевшись добавила она.

— У вас все будет хорошо, — убежденно ответила Элис. — А он сам уверен в себе, как тебе кажется?

— У него уже была жена, — и Минни рассказала тете о Люсиль Бланшар.

— Ух, ты, француженка! Считай, что у твоего Рострона лицензия высшей категории по данному предмету. — рассмеялась она. — А если серьезно, Минни, то он получил опыт близости в настоящих любящих отношениях, у него к женщине, я уверена, сформировались нежность, понимание и уважение. Ему сильно повезло, а тебе еще больше. Наши мужчины, к сожалению, свой первый любовный опыт приобретают в борделях — физическая страсть, отрешенная от эмоций, к которой примешаны брезгливость и пренебрежение к женщине. Они ее начинают воспринимать исключительно как объект потребления, безгласный и почти что неодушевленный.

Тетя Элис разволновалась, было заметно, что говорит она о самом наболевшем, и что ей тоже не с кем было поделиться.

— Я не была влюблена в полковника Бриттона, когда выходила за него замуж, но мое сердце было свободным, и у него был прекрасный шанс его занять. Он был намного старше меня, но был стройным, представительным, красивым мужчиной. Внешне он мне понравился, и я лелеяла надежду, что смогу его полюбить. Неделю перед свадьбой не спала, все представляла, как у нас все будет, как он будет стараться завоевать мое сердце, каким будет предупредительным и нежным. И как, наконец, ему это удастся, и мы будем жить долго и счастливо. — Тетя Элис замолкла на минуту и добавила с горечью. — Нафантазировала с три короба. А на деле получилось, что как был он по жизни кавалеристом, так и…, — и тетя Элис махнула рукой. Ее глаза наполнились слезами. — На меня будто небеса обрушились. Я была раздавлена, оскорблена, унижена, даже если забыть про физическую боль. Мною попользовались как прибором для бритья.

Элис замолчала, и Минни нежно взяла ее за руку.

— По прошествии времени я поняла, что Бриттон не хотел и не думал меня намеренно унижать или обижать. Просто он не умел по-другому. Он взял свое, как ему и полагалось, так он считал. А за это мне причитались наряды и украшения, на которые он не скупился. Когда я сбежала к родителям, он так и не мог взять в толк, отчего. В его понимании, мне полагалось терпеть, а ему за это платить, и он свою часть договора честно выполнял…

— Мой Ушастик ни разу не ходил к этим… женщинам. Он мне так и сказал, и я ему верю, — промолвила Минни.

— Как ты его назвала? — заулыбалась тетя Элис, утирая слезы.

— Ушастик, — мечтательно ответила Минни. — У него уши чуть оттопыренные. И глаза такие бесподобно голубые! И он такой нежный. Мы ведь уже целовались, тетя Элис, — глаза у Минни загорелись, — и… и он даже ласкал и целовал мою грудь. Я сама ему разрешила, — поспешно добавила она. — Вот эту! — и она гордо указала на левую грудь.

Тетя Элис звонко рассмеялась:

— Ну раз эту, то все будет в порядке! Вы, однако же времени зря не теряли! И ты, Минни, бедовая девочка! Уж точно не в маму!