Книга Дэйвенпорты, страница 148 – Кристал Маркис

Молодой человек застыл, сделал глубокий вдох, потом шагнул к ней:

— Я хочу, чтобы ты знала, Руби, что я тоже не мог перестать думать о тебе. Ты удивляешь меня каждый день. Своим остроумием, своим смехом. Я восхищаюсь твоей страстной натурой и силой характера, я их увидел в те моменты, когда мы открывали друг другу мысли, которыми не делились ни с кем другим. И я восхищаюсь твоей смелостью: ведь ты сумела выбрать то, чего хочешь. – Он откашлялся: – Я люблю тебя, Руби.

Харрисон Бартон встал перед ней на одно колено и протянул бархатную коробочку. Слова выскочили у Руби из головы. По всему телу побежали мурашки. Руки будто одеревенели. У нее едва хватало сил держать букет. А Харрисон смотрел на нее поверх коробочки так, словно она – солнце. Руби казалось, ее сердце в одно мгновение выросло настолько, что трудно стало дышать.

— Мисс Тремейн, – произнес мистер Бартон, – сделаете ли вы меня самым счастливым мужчиной в мире? – Он открыл коробочку. Внутри на тонком золотом ободочке был крупный рубин в ореоле ярко искрящихся бриллиантов. – Руби, ты выйдешь за меня?

— Да!

Это слово мгновенно сорвалось с ее губ. Обдумывать решение не было нужды.

Мистер Бартон подпрыгнул и обхватил девушку за талию. Руби накрыло ощущение невесомости, и вовсе не из-за того, что Харрисон поднял ее на руки и закружил по залу. В музее зазвенел ее смех.

«Я по-настоящему рада».

И это чувство Руби хотела сохранить как можно дольше.

Все деревья в маленьком саду начали цвести. Эми-Роуз всегда любила эту пору. «Порт Свободы» и обширные угодья, отделявшие его от белой элиты Чикаго, казались ей кусочком рая, тихим уголком вдали от города, даже если у Эми-Роуз не всегда было много свободного от работы времени. Трудно было представить, что бы она сейчас делала, если бы успела упаковать чемодан, если бы Джон Дэйвенпорт, который гулял сейчас рядом с ней, не попросил ее остаться и не преподнес бы девушке ее мечту на блюдечке с голубой каемочкой.

Томми уехал несколько дней назад без особой помпы. Проводы растянулись на весь вечер, а Джесси упаковала ему с собой столько булочек, что ему наверняка хватит их на всю неделю пути.

— Ты хоть в курсе, что в Калифорнии тоже есть еда? – прокряхтел Томми, когда повариха прижала его к груди, будто он еще мальчишка.

Для Эми-Роуз расставание было сладко-горьким. После того как все ушли спать, Эми-Роуз и Томми еще долго сидели и вспоминали истории из детства, и фраза «А помнишь, как…» звучала точно «В некотором царстве…». На следующее утро Эми-Роуз и отец Томми, Гарольд, поехали с ним на вокзал, и девушка не стала возражать, когда друг вложил ей в ладонь визитную карточку своего знакомого на западе. Потом она и Гарольд молча вернулись в особняк. Девушка сделала вид, что не заметила слез, стоявших у Гарольда в глазах, когда они подъезжали к конюшне, зная, что Томми не выйдет, не примет усталых лошадей, не поможет спуститься с коляски.

— Я рад, что ты здесь, – сказал Джон.

Он держал Эми-Роуз за руку. Они прогуливались среди деревьев, далеко от особняка. Здесь можно было поговорить без свидетелей. Большим пальцем Джон чертил круги у нее на ладони. Руки девушки выглядели маленькими и бледными по сравнению с его насыщенно-шоколадной кожей. «Наши сплетенные пальцы точно красивый узор гобелена», – подумала она.