Книга Охотники и ловцы рыб, страница 18 – Татьяна Иванова

Любава осторожно, чтобы не помять платье, села на соседнюю скамью.

— Какой ты наблюдательный, — сказала она удивленно. — Ты прав. Я выросла среди мужчин, и все свое детство мечтала стать мальчиком. Но что же мне делать?

— Тебе нужно как-то изменить ритм своего движения, — ответил сказитель задумчиво, изо всех сил дергая свои русые кудри на затылке. — Иначе все местные панночки будут воспринимать тебя как чужую. Люди никогда об этом не думают, но ритм движения невероятно важен в узнавании своих и чужих. Ты движешься как бы под такую мелодию, — Сольмир просвистел мелодию со сложным разорванным ритмом. — Попробуй напевать про себя хотя бы вот что, когда движешься, — и он просвистел куда более плавный напев.

— Есть более простой способ, Любава, — улыбаясь, сказал Всеслав, молча наблюдавший всю эту сцену незамеченным, стоя у дверей и любуясь хорошенькой девицей. — Ты берешь меня под руку и движешься, приноравливаясь ко мне.

Любава повернула голову и улыбнулась в ответ на его заразительную улыбку.

— Ты вернулся, — обрадовано сказала она, согревая душу своего жениха своей искренней радостью.

Он прошел в горницу. Любава встала навстречу.

— Большой зал сейчас готовят к пиру. Ты слышала, в замок воеводы прибыл князь Болеслав? Будет и каштелян Вроцлава, отцы грода и другие знатные люди. Ты все еще не хочешь никому рассказывать, что Рагнар тебе названный отец?

Он подошел к девушке и осторожно взял ее ладони в свои.

— Нет. Мне страшно. А вдруг кто-то из них все же замешан в исчезновении. Тогда они станут еще более скрытными. Ты не узнал ничего нового?

— Ничего. Знаю только, что Рагнар уехал из Гнезно, но до Кракова не доехал.

— А его свита? Четверо сопровождавших посла воинов?

— Неизвестно, — Всеслав посмотрел поверх опущенной головы Любавы на наблюдавшего за ними Сольмира. Он бы обнял невесту, чтобы успокоить, но не под пристальным же взглядом сказителя.

— Что-то не так с ритмом движения? — ехидно спросил, наконец, Сольмира польский рыцарь.

— Нет. Пока Любава стоит, все нормально. С ритмом движения.

— А с чем ненормально?

— Ой, дядько лысый, не знаю, стоит ли говорить, что я слышал, — сказитель в последний раз дернул себя за русые кудри, уронил руку на колени и сел прямо на скамье, свесив ноги на пол. — Любава, я не знал, что Рагнар твой названный отец.

Девушка отвернулась от Всеслава, чтобы посмотреть в лицо Сольмиру.

— Ты как обычно ни о чем не спрашивал, а я ни о чем не говорила. И что же ты обо всем этом думаешь?

— О чем «обо всем»?

— О том, что я изображаю невесту Всеслава.

— И ты называешь это «изображать»?

Любава слегка покраснела, Всеслав сзади нее замер.

— С чего вы взяли, что новгородский посол Рагнар со свитой должен был отправиться из Гнезно в Краков? — резко спросил Сольмир.

— Рагнара ждали в Кракове. И он там не появился, — ответил Всеслав.

— Он должен был двигаться по Висле?

— Да.

— Я вчера поболтал немного со Збигневом. С сыном здешнего каштеляна, если ты, Любава, забыла.

— С колдуном?

— Угу. У него как раз дух обогатитель не вывелся. Збигнев побрился, ногти, волосы постриг, помылся, на человека хоть стал похож. И мне рассказал, что четверых пьяных новгородцев видели где-то недалеко от Глогова. А это совсем не на Висле. Он, смеясь, рассказывал мне о пьяных выходках чужеземцев. Новгородцы легко узнаются здесь по говору.