Книга Охотники на Велеса, страница 6 – Татьяна Иванова

— Ярослав? Вернулся?

Рагнар встал со своего места. Любава встала, подражая ему.

Сын киевского князя Владимира и полоцкой княжны Рогнеды князь Ярослав был от рождения тяжело болен. Болели и плохо сгибались бедренные суставы. Сначала он даже и не мог ходить. А ведь был князем, воеводой, который ведет людей за собой, по факту своего рождения. Потребовалась стальная сила воли для того, чтобы просто встать на ноги, чтобы делать то, что другим давалось без труда. Болезнь создала его характер, непрерывная боль закалила его. Теперь Ярослава любили подданные, уважали не только союзники, но и враги.

Однако не только Ингигерд, все приближенные узнавали издали его тяжелые шаги. С годами болезнь только развивалась.

Широкоплечий, мужественно красивый князь вошел в горницу и остановился, закрыв за собой дверь. Внимательно оглядел находящихся в горнице, кланяющихся ему людей.

— Опять вмешалась, озорница? — спросил он Ингу, безуспешно пытаясь изобразить строгость. Его слова прозвучали, как если бы он сказал «добрый день, любимая». Женат князь был всего как несколько месяцев, сам еще не привык к такому счастью, и даже небольшие стычки с этой дочерью конунгов доставляли ему радость.

Инга, естественно, поняла его правильно.

— Твой Гостомысл творит ужасные вещи. Он совершенно жуткой хитростью вытащил Рагнара из монастыря. Такой коварный, не иначе Гримхильда в мужском облике.

Княгиня находилась под сильным впечатлением рассказа девочки.

Ярослав прислонился к стене.

— Рагнар, ты нужен мне, а не Гостомыслу. Мне.

— Исполла эти, княже. Ярослав, я монах. Я дал обеты при постриге, клятву повиновения Небесному Царю. Тебе ли, князю и воеводе, оправдывать клятвопреступление?

— А я ведь тоже христианин, — негромко, но веско ответил князь, подумав, — я тоже служу Христу. Но я получил в наследство раздираемую на части землю. Простой человек не может спокойно пройтись от деревни до деревни, чтобы его не ограбили или не убили. Ты сам в этом убедился. Кругом несправедливость и горе. И у меня, у князя этой земли, есть обязанность перед Богом — сохранить землю и ее людей, — он помолчал, подчеркивая важность произносимых слов. — Я вновь призываю тебя к себе на службу. И я прошу тебя как друга мне помочь. Нужно не только твое искусство воина, нужны твои родственные связи, нужна твоя образованность. Сколько ты знаешь языков? Три? Четыре? Даже монашеский постриг пригодится послу в Царьграде. Но разве здесь есть нарушение клятвы Христу?

— Нет, но… — заметно растерялся Рагнар. Не мог же он ответить на такой призыв заявлением, что монах должен жить в монастыре и молиться за них за всех, а не ездить по всему миру с наверняка сомнительными поручениями князя. Да, он уже не мыслит себя вне монастыря. Но как он может молиться за кого-либо кроме себя? Теперь, когда у него руки в человеческой крови… Да, он убил злодея, но разве сам Рагнар несколько лет назад не был злодеем? Не таким отвратительным… Еще и осуждение… Вот как сказать о долге молиться за других? Тут собой не владеешь…

— Пойдем со мной, я объясню тебе подробнее, — Ярослав, верно оценивший подавленную растерянность наставника Любавы, взялся рукой за ручку двери.

— Рагнар, ты можешь меня осудить за коварство, — еле слышно сказала Ингигерд, стоявшая совсем рядом с колеблющимся монахом, — но я знаю, что муж мой очень умен. И ему сейчас тяжело. Только я знаю, что он не спит по ночам от тяжелых раздумий, не только от боли в ногах. Ты обязан помочь своему князю. Поэтому, не обессудь, но давай так. Ты послужишь моему мужу не за страх, а за совесть, а я обещаю вырастить твою приемную дочь как свою названную младшую сестру. Принимаешь уговор?