Книга Охотники на Велеса, страница 54 – Татьяна Иванова

— Хорошенькая сказочка на ночь-то, — пробормотала Любава, поежившись. — Как раз уже стемнело. Особенно мораль расчудесная.

— Что-что?

— Ну урок, что ли. Сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Урок тут, видимо, такой, что нечего делиться хлебом с незнакомыми голодными дедками, иначе найдут тебя мертвым на третий день.

— На второй…

В этот момент светильник затрещал и погас, Ростила принялась его разжигать. И тут дверь медленно открылась и в избу зашел…

Они обе громко заорали.

— Что происходит? — спросил Харальд.

— Мы подумали, что это не ты, а нечто, — нервно хихикнув, ответила Любава, — мужскую фигуру напоминающее. И испугались.

Ростила зажгла светильник. Харальд шагнул в неяркий круг света.

— Ты сейчас меня боишься, Ростила? — мягко спросил он.

Ростила стояла, опустив голову. Ее длинные волосы, переливались в неярком свете. Она казалась покрытой покрывалом из лунного света. Молчала. Харальд осторожно развернул ее лицом к себе.

— Ты прекраснее Фрейи, родная. Ты пойдешь сейчас со мной?

Ростила опустила голову еще ниже. Харальд притянул девицу к себе, легко поцеловал в голову и отпустил.

— Не хочешь, оставайся, — по-прежнему мягко сказал он, отступая на шаг.

— Я пойду, — еле слышно ответила Ростила. Откинула назад волосы, решительно сделала шаг вперед и обняла варяга за шею.

— Ничего не бойся, когда я рядом, — прошептал Харальд, подхватывая ее на руки и вынося из избы в сени.

— Наверное, в баньку пошли, — подумала Любава, после того, как хлопнула входная дверь. — Вряд ли по улицам гулять. Интересно, женится он на ней, или не женится? Не помню, чтобы он какую-то женщину раньше на руках носил.

На следующее утро Любава проснулась чуть свет, Ростилы не было. Дежа с тестом стояла нетронутая, прикрытая Творимировым тулупчиком. Почему-то у Ростилы именно Творимирова одёжа вызывала четкую уверенность, что тесто за ночь не убежит. Любава заглянула под тулупчик и вздохнула. Хорошо бы Харальд женился на Ростиле, хозяйкой та была изумительной. Тесто выглядело безупречно. Новгородка быстро растопила печь, поставила хлеб выпекаться, подхватила тулупчик и побежала в дружинную избу. Отдать тулупчик Творимиру и посмотреть, что происходит.

Там печь была уже растоплена, но выпекать хлеб мужики боялись. То, что Любаву не смутить никакими поверьями, они знали, а вот хрупкую душу Ростилы потревожить боялись. Они даже блюдечко с молоком, которое Ростила постоянно выставляла рядом с веником, для домового, не трогали, хотя спотыкались о него в полутьме и сдержанно ругались. Да блюдечко с молоком это еще ладно, гораздо хуже, например, была Ростилина уверенность, что ровно в полдень все должны прятаться в избу, чтобы Полуденница не навредила. Она сама на полчасика пряталась, и хорошо, что окошко закрывала, потому что не видела, если кто, неосторожный и не спрятавшийся, в это время по двору перемещался. Никому красавицу муромку расстраивать не хотелось, но мало ли какая надобность возникнет…

А что тут можно сказать? В Новгороде было достаточно скептиков христиан, которые в лучшем случае, глядели с молчаливой усмешкой на суеверных соседей, а то могли и вслух обсмеять. Поэтому цветы отеческих верований последнее время плохо росли на новгородской земле. А вот в Муромле они росли и цвели пышным цветом. Нельзя, ни в коем случае нельзя существам мужеского пола прикасаться к деже с тестом. Нельзя — и все тут. Поэтому Творимир и Негорад, лучше многих женщин сумевшие бы выпечь хлеб, беспомощно стояли возле дежи и с непривычной для них тоской смотрели друг на друга.