Книга Охотники на Велеса, страница 48 – Татьяна Иванова

Всеслав рядом с ней замер.

— Я заметила его, когда он подходил. Он подошел против солнца. Я видела его тень, видела, как он поднимает дубинку. И уклонилась в последний момент.

— Ты видела и не убежала?! — выкрикнул рядом с ней Всеслав.

Любава застонала от резкого звука. Потом пристально вгляделась в серые глаза молчащего Харальда. Из ее глаз наконец потекли слезы.

Сольмир ускакал за сонным напитком, — тихо сказал Всеслав.

Но Любава не хотела засыпать. Ей надо было нормально отчитаться своему Старшому.

— Всеслав, выйди, — решилась она. — Мне нужно сказать Харальду последние слова. На случай, если я не проснусь.

— Что, такие напиточки у Сольмира? — с легким ехидством произнес Всеслав, скрывая свое потрясение.

— Харальд, — тихо произнесла Любава, когда он вышел, — там, у болота есть дерево, две сросшиеся осины. В дупле какой-то ворот, что ли. Муромцы его поворачивают. Наверное, в трясине натягиваются канаты. Потом поверх опоры кладутся плетеные мостки. А после трясины обычная стежка. Можно идти прямо по воде.

— Вот ведь умельцы, — удивился Харальд.

Всеслав стоял в сенях, когда вернулся Сольмир.

— Ты чего здесь? — спросил сказитель.

— Любава последнюю волю Харальду сообщает. Боится, что не проснется после твоего зелья. Она его что, пробовала?

— Не его, — ответил Сольмир, не подумав. — К тому же она тогда пить отказалась. Ничего плохого я ей не дам. Вот трусиха-то.

Когда они вошли в избу, Любава испуганно глядела в глаза Харальду, думая вовсе не о зелье, а о том, что варяг как раз не христианин. И как бы он не решился начать мстить.

— Разве я когда-нибудь действовал необдуманно? — ответил на ее невысказанную тревогу Харальд. — Успокойся и засыпай. Я привез с собой Ростилу. Тебе нужна женская помощь.

После чего Любава мысленно перекрестила кувшинчик, протянутый ей Сольмиром, и выпила сонное зелье. Уже засыпая, она увидела рядом с собой испуганную Ростилу.

И проснувшись она увидела ее же. Пушистые волосы невесты Харальда были заплетены в косу, перекинутую через плечо, раскосые глаза закрыты, яркий солнечный лучик, стелясь по светлому полу, высвечивал расшитые черевички.

— Ты выспалась, — сказала Ростила, как-то ощутив взгляд своей подопечной, и открыла глаза. — Хорошо. Я тебе зуб мертвеца под подушку положила.

Любава чувствовала себя настолько хорошо, что спокойно отнеслась к мысли о мертвецком зубе, вместе с которым она проспала всю ночь. Она попробовала пошевелиться. Не тут-то было.

— Я тебе еще веник к голове привязала, — радостно добавила Ростила, — чтобы уж наверняка помогло.

— А водичкой с уголька бадняка брызгала? — слабым голосом произнесла Любава, стараясь избавиться от уборочно-лекарственного средства.

— А то! Вон горшочек на столе стоит.

Любава осторожно села, опираясь на крепкую руку Ростилы.

Да. Сильная слабость. Но сидеть вполне можно. Голова не кружится, и почти ничего не болит. Ну и зелье у Сольмира. Нужно поблагодарить, если он придет.

Молодой сказитель пришел довольно быстро. Увидел тепло закутанную Любаву, сидящую на солнышке рядом с домом, и радостно ей улыбнулся.

— Отличное у тебя зелье, — улыбнулась та ему в ответ. — Я уже почти выздоровела.

Сольмир сел рядом с девушкой на скамью и прислонился спиной к прогретой стене дома.

— Скажи, Любава… — начал он и замолчал.