Онлайн книга «Полдень, XXI век, 2011 № 11»
|
То, что эльфы оставались неуловимы, никого не удивляло. Песья кровь, повторил цесарь про себя любимое ругательство княгини Белта. Песья кровь. И все же он был больше позабавлен, чем разозлен. — Морел, ты находишь, что в этом городе жарко? — Никак нет, ваше величество. — А мне сдается, Морел, что тебе жарко, – каждое из произнесенных слов отдавалось эхом, как чеканные шаги на плацу. – Иначе ты не стал бы так стремиться в Замерзшие земли. — Ваше величество, в рапорте каждое слово – правда! — А я в этом не сомневаюсь, – сказал Лотарь. – Вот только мой эльф говорит почему-то, что это дело рук твоей службы. — И разумеется, у вашего величества есть веские основания, чтобы верить вашему эльфу, а не мне. Лотарь с удивлением понял, что его «тайник» на грани. Дерзить цесарю на волоске от ссылки… — Сядь, Морел, – сказал он резко. – И выпей. Пока еще чего-нибудь не сказал. Морел послушно сел и налил в бокалы рябиновку. — Хорошо, я понимаю убийства, – заговорил цесарь, – я, возможно, пойму поджоги. Народ проглотит это, как глотает все остальное. Но надписи на стенах – это слишком, Морел! — Мятежники из Эйреанны, – сказал Морел после некоторой паузы, – до сих пор почитают эльфов как богов. Вполне возможно, что им захотелось… помочь остроухим по мере сил. Мятежники. Из Эйреанны. Что ж, подумал цесарь, почему бы и нет. — Двух единорогов на одну девицу, так, Морел? Тот покачал головой: — Ваше величество, вы переоцениваете мою хитрость… — А вы – эльфийскую кровожадность. Так вы и в матушкиной смерти эльфийский след найдете! — Отчего же, – глухо сказал Морел, не глядя на цесаря. – Здесь как раз гораздо легче проследить руку тайной службы… Тяжелое молчание Лотарь запил рябиновкой. — Матушке, – сказал он гораздо мягче, – не стоило столько пить и есть. Были и умнее меня люди, что говорили ей то же самое, да только… — Да, – проговорил Морел, – цесарине вовсе не следовало пить… тем вечером. Цесарь уставился перед собой, в трещащий каминный зев. Говорят, если долго смотреть на огонь, станет теплее. Той ночью он в экстазе освобождения комкал дрожащими руками бумаги, бросал и бросал в пламя, а то никак не могло насытиться. Он сказал самым обыкновенным, тихим голосом: — Барон Полесский, я не хочу, чтоб вы когда-либо еще заговаривали о смерти цесарины. Со мной… или с кем-то другим. — Клянусь, что больше не скажу ни слова, – быстро ответил «тайник». Слишком быстро для человека, которому не страшен ни Бог, ни Гнилой. Не спалось совершенно. Лотарь лежал в кровати, в огромной своей опочивальне, и слушал, как печные трубы поют свою одинокую тоскливую песню. «Унесу-у… Унесу-у…» Впервые за долгое время он пожалел, что у них с цесариной отдельные спальни. И пожалел о запрете просвечивать цесарский дворец Кристаллом. Скверно, да… но было бы спокойнее. В коридоре послышались шаги. Лотарь замер, перестал дышать, вслушался. Какого Гнилого, кому в этот собачий час пришло в голову разгуливать по дворцу? На всякий случай он потянулся к сабле, которую всегда клал рядом с кроватью. Где-то здесь еще должен лежать пистоль… Тьфу, ерунда, показалось. Мертвое ночное время; дворец тих, как гроб, если кто и не спит, так это охрана у дверей. Впрочем, нет такой охраны, которой нельзя заплатить… Решительно, в коридоре кто-то есть. |