Книга Когда играют все, страница 57 – Татьяна Иванова

Наступило молчание.

— Чего-чего? — грубовато переспросил хозяин, выпучив глаза. — Кого-кого? Чегой-то я не понял.

Де Карседа, изящно откинув край плаща и придержав ножны с мечом, опустился на край ближайшей скамьи. Фенелла села чуть поодаль, сообразив, что разговор предстоит долгий.

— Мой гостиничный двор, господин мой хороший, стоит здесь для паломников, — не прекращая пучить глаза, продолжил содержатель гостиницы после паузы. — Иногда они сюда забредают, поклониться заброшенным святыням. А я своей выгоды не упущу. Вот и все дела. Какой-такой епископ не знаю.

Рыцарь мягко улыбнулся.

— Как только я возьму благословение у вашего владыки, я сразу же покину Сендиол. Слово чести рыцаря. Иначе останусь его ждать.

— Ну и ждите! — неожиданно со злостью заявил хозяин. Впрочем, почему «неожиданно»? Оставаясь в городе, королевский рыцарь срывал жителям церковный праздник. Крестные ходы из церкви в церковь, торжественные народные шествия на центральную площадь после ранней обедни; завершающий торжество общегородской молебен перед центральным собором… Ну или нечто похожее.

— Вы сомневаетесь в моем слове? — тихо уточнил рыцарь у содержателя гостиницы. — Видать, слава о безупречном Альвесе де Карседа не докатилась до Лиенских гор. Жаль.

— Докатилась, — пробурчал хозяин. — Я знаю даже, что у прекрасной донны де Карседа зеленые, как молодые листья, глаза. — И он покосился на Фенеллу с ее совсем не зелеными глазами.

— Хорошо. А я уж было решил, что наблюдательность соглядатаев Сендиола сильно преувеличена при королевском дворе… но ведь я не сказал, что эта донья — моя супруга.

— Вот-вот, — неопределенно протянул содержатель гостиницы, перестал пучить глаза и с упреком посмотрел на возможного постояльца. — Все вы, благородные доны, мастера играть словами.

— И что же вы будете делать? — после недолгого молчания поинтересовался рыцарь. — Вряд ли мы с моей спутницей будем настолько неосторожны, чтобы выпить снотворное зелье и проспать до полудня.

— Зачем же до полудня? Поспите часика до третьего после рассвета. А когда солнце окончательно встанет над городом, гуляйте себе спокойно. А ночью-то у нас опасно. У-у-у, — зловеще взвыл мужик, снова выпучив глаза. — Такое тут творится на улицах! Зло ходит, темное зло. Заброшенные святыни, они опасные. Люди пропадают! По дурости своей пропадают. Не говорите потом, что я вас не предупреждал. Бестелесное зло по улицам! Ночью! У-у-у. Только внутри стен моей гостиницы и можно отсидеться, — произнося последние слова, хозяин доверительно наклонился к Фенелле. Та невольно отшатнулась и посмотрела на проем узкого окна. Стены гостиницы больше локтя толщиной, наверняка не пропускали вовнутрь звуки снаружи, если плотно закрыть окна и двери.

— Вы меня убедили, почтеннейший, — сказал де Карседа, вставая. — Бестелесное темное зло. Бр-р-р. Я-то ладно, перетерпел бы, но спутницу мою жалко, — рыцарь небрежным жестом положил несколько серебряных монет на край стола. — Мы уходим. Но очень вас прошу, передайте мою просьбу владыке Леонтию. Я буду ждать его согласия на встречу внизу, в начале священного пути в Сендиол.

— Хорошо, передам, — обрадовано ответил хозяин, но, тут же испугавшись собственных неосторожных слов, добавил, — если, конечно, я его увижу. Быть такого не может, но мало ли… Что мне трудно пообещать что ли?