Книга Лотос Серебристый, страница 86 – Александра Хартманн

— Взрывчатка? — предположил Эдвард, скрещивая руки на груди. — Они грабили французские арсеналы по всему французскому протекторату, думаю, в их руках могут быть новейшие пулеметы. Признаться, большей безалаберности ваших офицеров на местах я не встречал ни в одной даже самой отсталой стране Юго-Восточной Азии, господа генералы, — Эдвард был взбешен. И хотя он прекрасно держал себя в руках, но по тону, по стиснутым челюстям, всем присутствующим стало ясно, что месье Фейн не желал, чтобы его жена принимала дальнейшее участие в расследовании.

— Если я могу быть хоть чем-то полезна, господа, я охотно помогу, — говорю с улыбкой, словно не замечая яростного взгляда Эдварда. — Но, честно говоря, не понимаю, каким образом могу способствовать в обеспечении безопасности его величества. В том храме, так понимаю, вы уже все обыскали?

— Совершенно верно, — кивает генерал Бомаш, — прокопали каждый дюйм тех развалин, но не нашли ровном счетом ничего, кроме дохлых крыс и змеиного гнезда.

— Сан Хун не упоминал ничего? Хоть какой-то зацепки, которая могла бы привести нас к тому, что они замышляют? — спрашивает Суан Ши.

Я задумалась. По правде говоря, в последнее время мне казалось, что моя жизнь несется слишком быстро вперед, подобно табуну диких лошадей. События недавнего прошлого предстали в ярких подробностях перед глазами. Но что я могла найти в них? Сан Хун был несомненно безумцем, но точно не глупцом, чтобы выдавать подробности своего черного замысла.

— Мне очень жаль, господа, — качаю задумчиво головой, — боюсь, от моих воспоминаний нет никакого проку. Все, что я могла, я рассказала офицерам сразу после спасения из плена.

— А что говорит месье Аггеран? — спрашивает Эдвард. — Удалось ли ему разговорить пойманных бандитов?

— Почти… — пожал плечами генерал Марселье, — но только один из них уже готов был давать показания, как его напарник, вырвался и задушил парня. Больные фанатики, месье Фейн, в том то и весь ужас…

Повисло молчание, нарушаемое птичьим гомоном, доносившимся из широкой террасы.

— В любом случае, господа, моя жена вряд ли может помочь вам, — заключил Эдвард, которому по всей видимости очень не терпелось спровадить важных гостей, — лучшее, что вы можете сделать для безопасности его величества — это отменить все мероприятия. Массовые гуляния в такие мрачные дни могут обернуться трагедией.

— Вы правы, месье, — тяжело вздохнул генерал Бомаш, — но эта традиция, своего рода богопочитание, и отменить его мы не в силах.

— Вы явно недооцениваете тот ужас, который наводят колониальные власти на местных лао, генерал, — усмехнулся Эдвард.

Я остановила взгляд на Суан Ши, но лицо главного королевского телохранителя оставалось по-прежнему непроницаемым. До какого же цинизма можно дойти, чтобы вот так обсуждать его народ, открыто насмехаясь? Что-то неистовое и злое шевельнулось внутри груди. Миссис Вуверт, та богатая американка, как же она была права. И для Эдварда и для этих французских генералов Индокитай не был Родиной, а всего лишь дойной коровой, которую они еще в добавок и презирали. Индийская кровь предков взвилась огненным пламенем в жилах.

— Я помогу вам, — говорю, обращаясь только к Суан Ши.

Эдвард замирает, смотрит на меня.

— Есть что-то, что вы вспомнили, мадам Фейн? — спрашивает лаосец. Я вижу, что он читает в моих глазах сочувствие и сострадание его горю, горю человека, чей народ захвачен и порабощен другими.