Книга Лотос Серебристый, страница 82 – Александра Хартманн

Несколько служанок, разодетых в пестрые сари, тут же закружили вокруг. Одна помогла мне с чулками, вторая принесла чоли и павадий из парчи, усыпанные кристаллами. Скажу Эдварду, что просто ездила по округе развеяться. Задыхаюсь от волнения, едва до слуха доносятся звуки мотора. Бросаюсь к диванчику, застываю в небрежной позе и беру с вазы виноград. Даю знак девушкам, чтобы уходили.

Торопливые шаги по лестнице. Сердце екает и замирает, когда ручка двери поворачивается. Перевожу взгляд в окно, за которым уже сгущались сумерки, и вижу отражение Эдварда в прозрачном стекле. Он смотрит на меня, приближается.

— Где ты была? — спрашивает сразу. И за ледяным спокойствием этой фразы таится гнев.

Поднимаюсь и встречаюсь с серыми глазами. Эдвард снял пиджак, оставшись в жилетке, рубашке и белых брюках, на шее атласный платок графитного цвета. Темно-каштановые волосы спадают на лоб.

— Ездила по окрестностям, — машинально отвечаю, стараясь не отводить взгляд, но он смотрел так пристально, что я не выдержала и опустила глаза. — С возвращением. Как дорога?

Беру блюдо с виноградом и подношу ему. Надо как-то сбавить градус напряжения, попытаться отвести его внимание. Эдвард скользит глазами по моим обнаженным рукам, так что мне становится жарко.

— По окрестностям? Куда конкретно? Я стал расспрашивать Базу, но этот прохвост резко сделал вид, что разучился понимать английский.

Делает шаг вперед, я же, наоборот, отступаю.

— К чему этот допрос, Эдвард? Мне казалось, что мы не в тех отношениях, когда нужно давать отчет о передвижениях друг друга. Ты и я, мы оба свободны.

С грохотом ставлю блюдо обратно на стол и отворачиваюсь к окну. Внутри нарастало раздражение и обида. Он смеет расспрашивать, куда я ездила, тогда как сам пропал на три недели, ограничившись краткой телеграммой.

— Киара, — уже стоит за спиной, чувствую кожей исходящий от его сильного тела жар и энергию, — ты ведь ездила в город. Почему не говоришь правду?

Не хочу, чтобы ты узнал о Джоне Картере, но говорю другое:

— Ты запугал прислугу. Сделал из этого дома тюрьму, из которой мне невозможно было вырваться. Я так больше не могу, Эдвард.

Прислоняюсь лбом к стеклу.

— Я дал эти распоряжения только из соображений твоей безопасности. Страна трещит по швам, ты не представляешь, сколько богатых домов в округе Вьентьяна были разграблены за последние несколько недель.

— Я хочу развод, — обрываю его резко.

Поворачиваюсь и вижу абсолютно черные глаза. За расширенными зрачками билась рвавшаяся наружу ярость.

— Так торопишься? — усмехнулся он вдруг зло. — Даже наследство уже не нужно. А может просто ты нашла другой объект для обожания, а, Киара?

От гнусного предположения так и захотелось влепить пощечину, вторую за день, но сдержалась. В конце концов, меня воспитывали лучшие французские учителя. Я леди, а не простая девка с улицы.

— Мне противны твои предположения, — вздергиваю подбородок и хочу уйти.

Но Эдвард поставил руку на стекло, зажав меня.

— Противны мои предположения? — повторил он за мной, — тогда это что?

И вытягивает из кармана прямоугольный предмет. Ладони так и холодеют. Это была карточка, которую дал Джон Картер. От неожиданности потеряла дар речи.

— Пикадили стрит дом семнадцать, — медленно читает Эдвард, — Картеры. Ты теперь визитки от него получаешь?