Книга Лотос Серебристый, страница 102 – Александра Хартманн

— Откройте! — колочу с новой силой. — Мне нужно говорить с месье Жабьером! Немедленно!

Какой-то шум, торопливые шаги. Меня услышали. Но резные двери не спешили открываться. Кто-то с той стороны прислушивался, всматривался между щелей, пытаясь разглядеть непрошенных посетителей. Потеряв всякое терпение, вновь ударяю в дверь.

— Немедленно открой, остолоп! Я миссис Киара Марэ Фейн, я желаю видеть месье Жабьера! Сейчас же!

Мой гневный величественный тон видимо подействовал, раздалось громыхание замка, и вот уже на пороге высился парень в мокрой от пота рубашке, в опущенной руке он сжимал револьвер.

— Мадам Фейн, — заикаясь выговорил сотрудник, — прошу прощения…

— Где Жабьер?! — сверкаю глазами, делая шаг внутрь помещения.

— Господина тут нет, он должно быть уже на железнодорожной станции.

Вот проклятье! И этот собрался удирать! Ненависть, горячая, лихорадочная жгла вены. Я не позволю отнять у меня материнское наследство.

— Во сколько у него теплоход?! — рявкаю так, что несчастный парень подпрыгивает и испуганно пятиться.

— Ве… вечером…

— Конкретнее!

— В семь часов…

Значит, чтобы успеть ему нужен поезд, отходящий в одиннадцать часов, а уже без четверти.

Вихрем слетаю со ступенек и кидаюсь на сиденье.

— Рахул, плачу пятьсот пиастров, если ты домчишь меня до станции за десять минут.

Верный водитель ничего не сказал, но я видела, как блеснули звезды в его черных как индийская ночь глазах. Взвизгнули колеса, автомобиль заревел и понесся по дороге, поднимая столбы белой пыли до самых верхушек деревьев.

Станция «Вьентьян-1» оглушила разительным контрастом с опустевшим городом. Толпы людей с чемоданами, коробками, мешками спешили, кричали, ругались, тут же рядом плакали дети и лаяли собаки. Духота и зловоние обдали лицо, напряженные, потные лица мелькали перед глазами.

— Чаонинг, здесь небезопасно, — заметил Рахул, обводя толпу пристальным взглядом.

На станции уже сверкал на солнце черный с высокой закопченной трубой локомотив, позади тянулась длинная вереница вагонов. Белые господа в дорогих костюмах и дамы в шелковых платьях и кокетливых шляпках-колоколах спешили занять свои места в первом классе, цветные слуги несли их багаж. Отчаянно хочется пить, машинист нажимает гудок и над толпой раздается протяжный свист.

— Скорее! — кричу Рахулу. — Поезд скоро тронется.

Протискиваюсь сквозь толпу, там возле вагона номер восемь замечаю знакомую круглую фигуру месье Жабьера, до последнего дня исполнявшего обязанности управляющего банка «Восточный». Он то и дело снимает пробковую шляпу, чтобы протереть мокрую лысину.

— Месье Жабьер!

Не слышит. Еще один свист, люди двигаются в сторону вагонов, я же бросаюсь им поперек.

— Месье Жабьер.

Управляющий уже ступил на ступеньку вагона и хотел подняться, но, услышав свое имя, замер.

— Мадам Фейн! — его удивлению не было предела. — Вы тоже едете в Сайгон?

Дышу тяжело, платье на спине намокло и прилипло, верный Рахул не дает толпе напирать сзади, при этом каким-то невероятным образом продолжая держать раскрытый белый зонтик у меня над головой.

— Месье Жабьер, — с трудом перевожу дыхание, — мне нужно срочно говорить с вами.

Лицо француза, круглое с большими глазами на выкате, жирно лоснилось от пота, худой мальчик-слуга сжимал в руках его длинную трость и саквояж, весь обклеенный марками корабельных компаний.