Книга Лотос Серебристый, страница 101 – Александра Хартманн

— Чудесно, — выдыхаю и слишком быстро поднимаюсь со стула, отчего это выглядело так, словно я хочу побыстрее выпроводить месье Жаккара.

— Хорошего дня, мадам, — говорит он, убирая обратно листы в папку. — и все-таки зря вы даже не попытались вернуть свое наследство, оставленное матерью.

— Я уже смирилась с этой потерей, месье, — пожимаю плечами. — Мои деньги сгорели прежде, чем я смогла их забрать.

Адвокат уже надел широкую соломенную шляпу, но тут остановился и бросил на меня озадаченный взгляд.

— Сгорели, мадам? С чего вы взяли?

— Мне пришел такой ответ из банка — о невозможности выплаты восемьсот тысяч пиастров по требованию заявителя.

Месье Жаккар хмыкнул, и мне стало не по себе.

— Конечно, мадам, банк не может выплатить того, что уже было выдано.

В голове зашумело, я с трудом осознала смысл сказанного.

— Уже выдано?! — восклицаю пораженно. Но кому?!

— Неужели вы не знаете, мадам? — голова Жаккара склоняется, а мне кажется, что если он промедлит еще хоть секунду, я закричу.

— Вся сумма была получена вашим супругом на следующий день вашей официальной росписи, мадам. Месье Эдвардом Фейном.

Кажется, мне нужно сделать вдох, но я не могу. Страшная тяжесть легла на грудь, удушая, оглушая.

Чтобы не упасть, хватаюсь за спинку стула. Черные круги расплываются перед глазами.

— Что вы сказали? — шепчу потрясенно. — Мое наследство получил Эдвард?

— Да, мадам.

Я не помню, как вышла из дома. Голова кружилась, в горле пересохло.

— Подонок! Мерзкий ублюдок, — то и дело срывалось с моих губ. — Он украл мои деньги, проклятый англичанин.

Темная фигура Рахула, нашего водителя, вырастает передо мной.

— Чаонинг? Какие распоряжения?

Сжимаю до хруста виски, пытаясь собрать мысли.

— Мы едем во Вьентьян.

— Слушаюсь, госпожа.

Я уничтожу тебя, Эдвард Фейн.

Воздух был душен даже в эти утренние часы, предвещая палящий полуденный зной. Раскаленное солнце в беспощадной, сверкающей синеве небес слепило нестерпимо, словно желая выжечь все живое с лица земли. Миновав несколько кордонов из полиции и военных, наш автомобиль въехал на улицу Вьентьяна. Зловещим призраком показался мне этот притихший город, ни веселых разносчиков горячей еды и напитков, ни вечно гудящих и сигналящих машин, выезжающих неожиданно из-за угла, ни отдыхающих посетителей кафе, смеющихся и громко что-то обсуждающих. Вьентьян застыл, словно по нему прошлась чума или холера, и развешанные ленты и бумажные фонари на столбах и деревьях навевали воспоминания скорее о погребальных венках, чем о веселом светлом празднике.

Проехав несколько знакомых улиц, Рахул остановил машину недалеко от банка «Восточный», белый лаконичный фасад которого слепил глаза в беспощадном солнечном свете. Сегодня площадь перед зданием была пугающе безлюдной. Какой-то необъяснимый беспричинный страх охватывает меня, так что, несмотря на зной, вдруг по коже бегут мурашки. Хотя почему мне должно быть страшно? Нет, этим чувством была тревога, смутная, необъяснимая, словно предчувствие неизбежного.

Расправляю плечи, натягиваю на руки тонкие кружевные перчатки. «Пора разобраться с этим делом», — думаю я, пытаясь привести мысли в порядок. Я не позволю Эдварду Фейну провести меня и забрать то, что полагается мне по закону. Рахул открывает широко дверь и распахивает надо мной просторный зонтик, провожая до дверей банка. Так тихо, словно внутри и нет никого. Стучу в металлическую дверь и замираю, прислушиваясь. Ничего. Ну уж нет, я не отступлю.