Книга В тени, страница 65 – Анна Морион

Вечером после ужина, за которым царило неловкое молчание, так как он прошел без певчей птички Альеноры (она все еще не приехала из деревни), Бригида пожаловалась на головную боль, извинилась и уединилась в своих покоях. Леди Гильда приняла слова извинения невестки без какой-либо реакции, даже сделала вид, что и вовсе не услышала голос Бригиды. Она была лишь рада избавиться от общества неугодной девчонки и желала лишь одного: сесть у камина, взять в руки шитье и расшивать рубашки Филипа. Эти расшитые любящей материнской рукой рубашки должны были стать подарком ее сыну, когда тот вернется домой. Ведь он обязательно вернется, он не покинет ее, свою мать, он знает, что никто в мире не любит его больше, чем она. Он будет носить эти рубашки с гордостью. К тому же, расшитых рубашек от своей собственной супруги ему не дождаться: она такая неумеха! Ее стежки — кривые и косые, а пальцы, ну, точно деревянные! Нет, Бригида совершенно не старается порадовать своего мужа, не прилагает никаких усилий, лентяйка эдакая.

— Принеси мне горячего вина с пряностями! И как только мисс Альенора появится дома, направь ее ко мне, — приказала леди Нортон одной из служанок и, сев за пяльцы, принялась за дело, напевая себе под нос католический гимн.

Бригида стояла на коленях у кровати и, перебирая четки, горячо молилась. Она молила Бога вернуть ей расположение свекрови, вновь оказаться в объятьях супруга и принести Нортонам и Гизам долгожданного наследника. Бригида не могла более выносить неприязни и ненависти к ней леди Нортон, не могла делать вид, будто ее не трогает грубость и колкости свекрови. С тех пор, как Филип уехал на войну, Бригида не была счастлива ни минуты и постоянно чувствовала на себе взгляды леди Нортон, такие злые, что девушке казалось, будто та желала испепелить ее, избавиться от нерадивой, по ее мнению, девчонки, недостойной ее сына. Но Бригида свято верила в то, что Филип скоро возвратится и защитит ее от всего плохого.

В комнате было холодно и темно: поленья в камине догорели уже несколько часов назад, а единственная свеча, неприятно пахнущая и едва мерцающая, не могла осветить большую неуютную спальню. Это обстоятельство было делом рук леди Гильды: она приказала слугам не «баловать» ее невестку, так как считала, что та не заслужила хорошего или даже сносного к ней обращения. Бригида, в свою очередь, не желала унижаться и просить смилостивиться над ней, и безропотно переносила холод и темноту. Когда она ложилась спать, ее кровать напоминала ей ледяной сугроб, но она закрывала глаза и молилась, тем самым притупляя чувства своего тела. О такой жестокости со стороны хозяйки к ее невестке знали все до последнего мальчика на побегушках, но никто не смел укорить леди Нортон. Единственным человеком, кто мог спасти Бригиду от такой незавидной жизни, была Альенора, но она, занятая делами и разъездами, даже не догадывалась о том, какие страдания терпит ее лучшая подруга и сестра, ведь ни леди Гильда, ни Бригида ни разу не обмолвились о существующем порядке вещей, а сама Альенора перестала навещать Бригиду в комнате последней, так как сильно уставала от дел и общения с крестьянами, и проводила время лишь в своих покоях.

— Какой сегодня день! Просто благодать! — вдруг услышала Бригида голос подруги, без приглашения и внезапно появившейся в ее комнате. — Я собрала налог! У всех до единого! Ни одного должника в этом месяце… — Она вошла, окинула покои недовольным взглядом, поморщила носик и сказала: — Ни огня в камине, ни хорошей восковой свечи… Моя дорогая, разве можно так не любить себя?