Онлайн книга «Горюч камень Алатырь»
|
— Не за что благодарить. Мы же друзья. Большей благодарности Оля Семчинова заслуживает, это она всё устроила… Сметов чуть заметно поморщился, но всё же сказал: — Зачем же они вас-то заставили в мою невесту играть? Пусть бы пришла Ольга, у неё… — Ольга Андреевна, к сожалению, куда худшая актриса, чем я, – через силу улыбнулась Аннет. – Ни разрыдаться, ни в обморок упасть, ни на шею вам кинуться у неё, думаю, не вышло бы. Сметов медленно кивнул. Затем, не поднимая глаз, сказал: — Мне, право, очень жаль, что вам пришлось участвовать в этом цирке. Если бы можно было как-то по-другому… — Довольно говорить об этом. Ради дела пришлось, так что ж? Вы ведь тоже меня обнимали не морщась! — Морщиться – обнимая вас? – вдруг хрипло перебил он. И Аннет чуть не потеряла равновесия, когда жёсткие, крепкие руки стиснули её талию. — Андрей Петрович, что вы де… Но договорить Аннет не удалось. Сметов обнял её так, что она ахнула от боли. Попыталась отстраниться – не смогла. «Господи, сейчас и впрямь… в обморок… как глупо!» – мелькнуло в голове. Но он уже целовал её – торопливо, неловко, тёплыми, твёрдыми губами. И Аннет сама не заметила, в какой миг обняла его в ответ. И – словно не было серых, унылых стен, осеннего дождя за окном, решётки, жандарма за дверью… Ничего не было, кроме этих жёстких, неумелых объятий, горячего дыхания и упрямых, чёрных глаз. — Чёрт возьми, Аннет… Простите меня, – хмуро сказал Андрей минуту спустя. Аннет печально улыбнулась: — За что же? — За то, что я набитый дурак… и люблю вас. И всегда любил. Как болван последний! И… пропади всё это пропадом! Очень вовремя, нечего сказать! — Пропадайте сами пропадом, – хладнокровно ответила она, – Коли заняться больше нечем. А я не намерена. Я, видите ли, тоже вас люблю. И сама удивлена, что нашла на это время. — Что?.. – опешил Андрей. – Аннет, к чему это? Вы же… Что это за игра такая, княжна?! Не место этому сейчас! И мы не на рауте! Я… — Вы и впрямь болван, Сметов, – со вздохом сказала Аннет, поворачивая к нему усталое, улыбающееся лицо, и от взгляда чёрных, мокрых глаз у Сметова остановилось дыхание. – Болван – хоть и великий человек, надо отдать вам должное. Впрочем, что с вас взять? В сердце – железка, в голове – дело и борьба… Ума не приложу, что я только в вас нашла. Но не беспокойтесь, я не стану вас душить своей страстью. Можете с чистой совестью забыть этот разговор. Сметов молча покачал головой. И, вздрогнув, резко обернулся на звук поворачиваемого в замке ключа: — Что за дьявол?! Полчаса ещё не прошли! — Уж куда как больше прошло, барин. – проворчал пожилой жандарм, отпирая дверь. – Барышню просто жалко было… вон, зарёванные какие стоят. Извините, барышня, свиданье окончено. Прощайтесь. Сметов, не поднимая взгляда, протянул Аннет руку. Она, взяв в ладони его горячие, жёсткие пальцы, чуть слышно приказала: — Забудьте обо всём. — Ну уж нетушки, – мрачно, почти с угрозой заявил он. Отвернулся к стене. И стоял так, не оборачиваясь, до тех пор, пока Аннет в сопровождении жандарма не вышла за тяжёлую дверь. * * * День за днём Николаевский завод засыпало снегом. Свинцовые, провисшие тучи обложили небо и без конца крошились мелкой белой крупой. К вечеру крупа превращалась в огромные хлопья, и снег валил клоками, а по улицам с разбойничьим свистом гуляла метель. За неделю сугробы поднялись выше окон, и половину дня каторжанам приходилось тратить на то, чтобы очистить тропинки до винниц, дровяных сараев и острогов. Невозможно было выйти на крыльцо: в лицо тут же швыряло пригоршни ледяного крошева. Снег слепил глаза, пронизывающий ветер сбивал с ног, холод мгновенно взбирался под одежду тысячей колючих коготков. Но заводчанам было не привыкать, и винницы привычно пыхтели кислым бражным духом, а трубы выбрасывали в небо облака чёрного дыма. «По-другому не зимуем!» – невесело шутили каторжане, предъявляя в лазарете обмороженные пальцы, уши и носы, – и Меланья, ворча, привычно растирала страдальцев гусиным жиром. |