Книга Невеста Обалуайе, страница 8 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

Янтарные глаза Йанса смотрели на Оба в упор. Казалось, мулатка читает её мысли.

— Сны не снятся просто так, дочь моя, – негромко напомнила она. – А когда в сновидения приходят покойники, от них тем более не стоит отмахиваться. Если хочешь, я обращусь к эгунам на завтрашней макумбе^[20].

— Не беспокой мёртвых, – поспешно отозвалась Оба. – Может быть, сон больше и не вернётся.

— М-мф… А что делать с этим? – Йанса недоверчиво воззрилась на склизкую кучку проросших бусин. – Посмотри: они как будто сделались больше… Дьявол, я ничего не понимаю в растениях! Это фикус? Или авокадо? Надо спросить у дона Осаина^[21]… Может, лучше выбросить всё-таки? В сейфе у Нана Буруку не могло оказаться ничего хорошего! И этот илеке с каури – тоже её!

— Но они же пролежали в шкафу столько лет… – Оба, распутав и отложив подальше лиловый шнур, осторожно перекладывала проросшие семена в подол платья.

— Как хочешь. – Йанса с сомнением наблюдала за её действиями. – Но на всякий случай положи рядом с ними ножи Огуна^[22], чтобы Нана Буруку не навредила тебе. И, если что, – сразу же звони мне!

— Конечно. – Оба пошла проводить Йанса до машины. – Спасибо тебе! Давай заверну с собой акараже!

Йанса пренебрежительно наморщила нос, но, когда Оба положила на сиденье «тойоты» пакет с пончиками и термос с кофе, скупо улыбнулась и кивнула. Вскоре красная машина Йанса скрылась в утренней дымке на холме. Оба помахала вслед и вернулась в дом. Она едва успела вывалить проросшие семена в миску, как в кухню ворвались её юные помощницы: хрупкая, изящная, чёрная, как гагат, Теа и жизнерадостная, плотненькая мулатка Ясмина.

— Дона Оба, доброе утро! Мы ведь не опоздали? Дон Огун уже уехал? Не скучайте, полковник скоро вернётся, он без вас жить не может! Там, снаружи, между прочим, уже сидят! Пирожки с жойябадой можно подавать?

— Да, Ясминья, забирай… Дон Закариас уже пришёл? Отнеси ему кофе и «А Тарде»! Подавай акараже! Теа, ставь кипятить воду! Банановые болиньос^[23] вон там, в розовой бумаге… За работу, дочери мои!

О своей находке Оба вспомнила лишь вечером. Ростки после целого дня, проведённого на солнечном подоконнике кухни, как будто разом вытянулись, оформились и окрепли. На зазеленевших плотных стеблях расправились глянцевитые листочки. Сильные корни сцепились между собой, словно в жестокой драке.

— Нет, шпана, так дело не пойдёт, – строго заметила Оба. – Надо вас как-то пристроить! У меня на вас не хватит места – так что будете расти по всему Бротасу!

Оба извлекла из буфета дюжину пластиковых стаканчиков и пошла накопать земли в патио. Когда над крышами квартала взошла луна, на кухонном подоконнике выстроились шестнадцать заполненных землёй стаканчиков, из которых торчали крепкие ростки. Одно растеньице Оба посадила во внутреннем дворе ресторана. Два саженца унесли с собой Теа и Ясмина. Ещё один был подарен постоянному посетителю дону Закариасу. Подумав, что надо как можно скорей раздать и остальные, Оба закончила уборку, спрятала в холодильник остатки еды, залила водой фасоль на завтра, ушла в спальню и спокойно спала до самого утра.

Наутро оказалось, что росток в патио вытянулся на добрый метр, расправил тонкие ветви, оброс листочками и весело шевелил ими на ветерке. Теперь было видно, что это – гамелейра.