Книга Невеста Обалуайе, страница 5 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

Когда первые лучи коснулись подоконника, Оба уже выпила первую чашку кофе и священнодействовала над раскалённой плитой. В огромной сковороде пеклись тапиоковые блинчики, в серебристой ёмкости дожидалось перетёртое фасолевое тесто. Коралловая, присыпанная ароматным песком специй груда пожаренных креветок высилась в керамической миске. Испечённые на скорую руку сладкие пирожки с жойябадой^[10] остывали на огромном противне. Большой кофейник был полон. Оба знала: и пяти минут не пройдёт, как кто-нибудь…

— Эй, Обинья! Обинья! У тебя ещё закрыто? – У кромки тротуара перед рестораном затормозила красная «тойота». Из-за руля выбралась Йанса^[11] – тёмная мулатка лет двадцати семи в джинсах и камуфляжной майке – худощавая, мускулистая, с небольшой крепкой грудью. Длинные, собранные в хвост афрокосички Йанса были унизаны красными и коричневыми терере^[12]. Жёлтые, как у ягуара, глаза бывшего сержанта мотопехотного корпуса «Планалто» смотрели сумрачно.

— Закрыто, но кофе уже готов, – свесившись в окно, улыбнулась Оба. – Я знаю, ты любишь горячий, так что поднимайся сюда!

— Чем у тебя воняет? – спросила Йанса, едва перешагнув порог кухни.

— Что-то сгорело? – ужаснулась Оба, машинально оглядываясь на плиту.

— Это не еда. – Йанса снова потянула носом. – Это аше^[13]! Что ты вытворяла здесь ночью?

— Ничего… – Оба запнулась. Йанса бросила на неё короткий взгляд. Поставив посреди кухни стул, по-мужски оседлала его и приказала:

— Рассказывай, Обинья.

…– Ты говорила о своих снах полковнику? – медленно спросила Йанса, когда Оба умолкла.

— Нет, Огун ничего не знает. Незачем волновать его по пустякам.

— «Пустякам»? – подняла брови Йанса. Рубиновая капелька в крыле её носа угрожающе блеснула. – Да дона Энграсия в гробу бы перевернулась, если бы услышала это! Родная бабка приходит к ней раз за разом – а эта курица лишь отмахивается: «Пустяки»! Где уважение? В конце концов, ты ориша, или нет?! Только в снах мы видим судьбу! Только в снах открывается наше ори^[14]! И как ещё прикажешь эгунам^[15] говорить с тобой? Почему я должна тебе в шесть утра объяснять элементарные вещи?! Та-ак… Где этот проклятый шкаф? Ты хотя бы заглянула в него?

— Нет, – удручённо созналась Оба. – Я боялась.

Йанса встала и решительно двинулась к дверям.

— Подожди! Я с тобой! Йанса, может быть… Может, лучше не надо?

— Если боишься, принеси мне автомат из машины!

— Никакой пальбы в моём ресторане! – всполошилась Оба. – У меня приличное заведение! Ты распугаешь всех клиентов! И вообще, сколько можно возить с собой «узи»? Тебя знает вся Баия, ты мастер капоэйры^[16], кто рискнёт напасть на тебя?

— Это же Бротас, Обинья, здесь всё может быть… – Голос Йанса доносился уже с лестницы. Оба вздохнула и поплелась следом, на всякий случай прикоснувшись к ритуальному ножу Огуна, висевшему на стене.

В золотистом луче света, падающем в слуховое окно, плясали пылинки. Пахло сыростью. На потолке, прямо над шкафом, темнело влажное, заросшее лишайниками пятно.

— Крыша потекла? – поморщилась Йанса.

— Эта зима такая дождливая, – вздохнула Оба. – А дом совсем старый! Я всё время подставляю тазы, но почти не помогает.

— Так скажи парням, пусть починят! Иначе когда-нибудь вас с полковником зальёт прямо в постели! – Йанса шагнула к шкафу. Сейчас, в солнечном свете, он выглядел невинно и безобидно, как обычный чердачный хлам. Йанса не задумываясь дёрнула на себя ветхую дверцу – и прямо на неё с паническим писком вылетела дюжина летучих мышей.