Книга Жёны Шанго, страница 111 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Беги! Беги! – хрипло вскричала Алайя. Но Зумби остался стоять рядом, оскалившись, как дикая обезьяна, и отведя нож в сторону для удара. По запаху мать чувствовала его страх.

Фелипе, издевательски улыбаясь, уже приближался к ним. Его рукав отяжелел от крови, но мулат, казалось, не замечал этого.

— Беги, Зумби!

— Нет!

— Ты спасёшься, беги в лес!

— Без тебя – нет… – Зумби заслонил собою связанную мать и, глядя прямо в узкие, жестокие глаза надсмотрщика, позвал:

— Шанго! Као кабьесиле, Шанго, аго!!!

Страшный удар грома рассёк небо. Дом затрясся. По залившей двор воде пошла зыбь. Фелипе перестал улыбаться. Выругавшись, остановился. Луис невольно перекрестился, поднял глаза… и преисподняя обрушилась в его душу.

Тучи пронзило узким, как испанский стилет, солнечным лучом. Сразу несколько радуг зажглось над джунглями. И в потоках дождя, в сиянии солнца, в раскатах грома над лесом вырос демон – огромный и чёрный, как исчадие ада. Его рот был широко открыт, белые зубы сверкали: демон хохотал. Синие искры, шипя, бегали по его чёрной коже. Красно-белая накидка полоскалась на ветру. Громадное мачете сияло в высоко поднятой руке, отражая ветвистые молнии.

— Шанго… – прошептал Фелипе, падая ничком и простираясь на влажных, затоптанных досках пола, – Шанго… Као…

Он не успел договорить. Чудовищное порождение сатаны подняло руку с растопыренными пальцами – и с его ладони сорвался сине-белый слепящий шар. Шар пронёсся по водуху, как падучая звезда, – и ударил в Фелипе. Раздался треск, запахло горелым мясом. Зумби отпрыгнул. Алайя с воплем повалилась на бок. Она не могла даже отползти. В её чёрных, широко открытых, полных слёз глазах вспыхивали молнии.

Ещё один огненный сгусток ударил в сарай – и мгновенно зажёг его. Двое надсмотрщиков рухнули в грязь. Зумби помчался через двор, скинул засов с двери. Рабы выходили на двор, щурились от дневного света, столбенели при виде гигантской фигуры, загородившей полнеба, – и падали ниц прямо в воду, бормоча молитвы. А над фазендой уже раздавался весёлый смех: это Эшу в своём чёрно-красном одеянии вскочил во двор и, наградив перепуганных надсмотрщиков парой пинков, сбил замки со второго сарая.

Из леса послышались грозные боевые крики. Воины Мбасу ворвались на фазенду, и Ошун неслась вместе с ними в своих жёлтых одеждах, с развевающимися, как крылья, волосами. Охотник Ошосси провожал их взглядом, одиноко стоя у кромки джунглей и подставив хлещущим струям ливня хмурое лицо. Его грудь покрывали запёкшиеся ссадины и царапины, оставленные птицами. Плечо ещё кровоточило. Постояв с минуту, Ошосси повернулся и безмолвно исчез в глубине зарослей.

«Мадонна, Пресвятая дева, Христа породившая, на тебя всё упование моё…» – непослушными губами шептал Луис. Демоны, проклятые демоны, призванные чёрной ведьмой, спустились на его фазенду. Рабы бежали к ним из хижин и из дома, падали на колени в грязную воду, вскидывали руки в нелепых жестах, пели дьявольские кантиги… С десяток надсмотрщиков уже лежали с разбитыми головами посреди двора. Кто-то разрезал верёвку на локтях Мечи, и Луис видел, как она, крепко держа за руку сына, мчится через двор, спотыкаясь, скользя и падая. Огромный негр поймал их обоих в объятия её уже у ворот. Луис сразу же узнал его.