Онлайн книга «И нет любви иной…»
|
— Корчаскиро? Из русских? Слушай, морэ, а с нами один из твоего рода, кажется, кочует. — Каким ветром занесло? – удивился Илья. – Женился на вашей, что ли? — Нет, со своей семьёй приехал. Да пойдём сходим к нему! – Влах поднялся, жестом приглашая и гостя сделать то же самое. Илье пришлось встать, проклиная про себя всё на свете. Не хватало только встретить здесь кого-нибудь из своих и объясняться по поводу очередной жены и прочих дел… Но деваться некуда, и он зашагал по затягивающейся росой траве вслед за споро идущим влахом. Они шли через табор, мимо палаток, телег, костров, и отовсюду слышался лёгкий перезвон походных наковален: влахи были хорошими кузнецами. Мужьям помогали босоногие жёны, те, что посильнее, раздували меха. Грязные глазастые дети провожали Илью взглядами, девушки улыбались, опуская ресницы. Уже сильно стемнело, и по лицам цыган прыгали отсветы костров. — Вот она, твоя родня, морэ, – весело произнёс влах, подходя к крайней палатке. – Эй, Михай! Родня явилась глазам Ильи через минуту, держа за руку голопузого мальчишку, сосредоточенно сосущего палец. Илья удивлённо уставился на немолодого цыгана с суховатым лицом, состоящим, казалось, из одних острых углов: острый птичий нос, острые скулы, подбородок, острый и тоже удивлённый взгляд. Одежонка на цыгане была небогатая: рваная, вылинявшая до неопределённого цвета рубаха, разбитые сапоги. За его спиной переминалась с ноги на ногу жена. С минуту гость и хозяин молча мерили друг друга взглядами. Наконец сухое, недоверчивое лицо родственника посветлело, он шагнул вперёд, неуверенно улыбнулся, показав белые и тоже острые, как у волка, зубы: — Смоляко, ты? Не помнишь меня? Ну вот просто сукин ты сын после этого! Я же Мишка! Ну, забыл, как ты меня чуть не утопил, когда под Ростовом стояли! За то, что я твою Настьку кинарейкой называл! — Мишка-а-а! – завопил Илья, бросаясь в объятия Хохадо. Господи, сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать? Они облапили друг друга, заговорили наперебой, громко, весело: — Как ты, морэ? Как ты? Откуда здесь? Почему с влахами кочуешь? — Да вот, получилось так… Нешто тебе не рассказывали? Тому уж лет двадцать будет… — Говорили, да я запамятовал. Ты ж ещё с Фешкой был, когда от наших съехал… Вы же с ней вроде в Сибирь собирались… — Так ведь из-за неё, заразы, и съехать пришлось! Забыл, что ль, как две семьи из-за её языка змеиного передрались? Двум мужикам на их жён наговорила, они, дурни, поверили, и… Да ты вправду, что ли, не помнишь ничего, Смоляко?! — Это до урагана на Кубани было или после? – наморщил лоб Илья. — Когда дерево молнией в степи шандарахнуло? Да опосля… – Мишка вдруг хлопнул себя по голове. – Дэвла, ну да, чего ж это я… Где тебе помнить, когда у вас тогда дочь ослепла? И ты, и Настька, и Варька чёрные, как головешки, по табору ходили, ничего кругом себя не замечали… Илья хотел было похвастаться Господним чудом – тем, что Дашка теперь снова видит, как все люди, – но, вспомнив, из-за чего оно произошло, благоразумно промолчал. К счастью, Мишка не обратил внимания на его замешательство, продолжая увлечённо рассказывать: — Я со своей змеюкой в Сибирь смылся, нашёл там дядьку Ваню, ты его помнишь, может: моя сестра за его племянником замужем. И вот поди ж ты, как бог поиграл – в первый же день приходит дядькин сын, с ним – баба его… |