Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
Толпа стихла. Милиционер замер с открытым ртом. И когда прозвучали последние слова монолога Джульетты – толпа грянула аплодисментами. Громче всех хлопала и смеялась Ляля. — Ну вас, в самом деле, товарищи артисты… – растерянно проворчал, кулаком сдвигая фуражку на затылок, милиционер. – В театре репетировать надо, а не посредь улицы! И документы с собой носить непременно! Не то будете в следующий раз спектакль в отделении играть! Граждане, а ну разойтись! Не создавать и не толпиться! А вы, гражданки артистки, освободите тротуар! — Спасибо вам, товарищ милиционер! – рассмеялась Ляля, непринуждённо подхватывая одной рукой под локоть Нину, а другой – таборную певицу. – Приходите вечером к нам на спектакль! Скажите – Ляля Чёрная просила пропустить, вас на самое лучшее место усадят! И барышню свою приводите, ей непременно понравится! Милиционер важно и смущённо козырнул, шагнул в сторону – и Ляля увлекла обеих женщин в подворотню. Дети бросились следом. Дворник догнал всю компанию уже в Гнездниковском переулке – и торжественно вручил Ляле оброненный шарф. — Спасибо, дядя Фома… – шёпотом сказала Ляля. И, дождавшись, пока старик, улыбаясь в седые усы, отойдёт, повернулась к таборной цыганке: — Как же тебя на самом деле зовут, а? А то я – «Маша, Маша»… — Ка… Калинка, – запнувшись, севшим от непрошедшего испуга голосом отозвалась та. И вдруг улыбнулась, показав красивые, ровные зубы. – А крестили в церкви – Марьей! Точь-в-точь ты, серебряная, угадала! Спасибо вам, чяялэ, что выручили, – а теперь побегу я… — Да куда же ты? – вознегодовала Ляля. – Милиционер-то как стоял на углу, так и стоит! Сразу же заметит, что «артистка» мимо него куда-то босиком удирает! Нет уж, ты с нами иди, побудь немного… Здесь же рядом, видишь – дом высокий? У нас тут в подвале и есть театр! — Да разве нас пропустят? – недоверчиво спросила Калинка, глядя на свои грязные босые ноги и на рваные кофточки дочерей. — Это в любой другой театр не пропустят, а в цыганский – пожалуйста! – жарко заверила Ляля. – Ты откуда такая взялась? Что за стихи читала? Что у вас за табор такой, что цыганки длиннющие монологи жарят? — В таборе их никто не жарит, – грустно улыбнулась Калинка. – Я сама-то из петербургских. В гимназии училась, потом – в школе, а вот этот монолог Джульетты на концерте к годовщине Революции читала… До сих пор помню! Кто знал, что вот так пригодится? — Вот как, значит… – покачала головой Ляля. – А отчего же ты одна? Где другие ваши все? — Я… – Калинка запнулась. – Я от своих отстала в Коломне, догоняю вот… Что у вас в Москве за милиционеры такие – звери сущие?! – внезапно рассвирепела она. – Десять лет кочую – и хоть бы один где-нибудь привязался! А в Москву пришла – так проходу нет! Ведь это четвёртый уже милиционер у меня! За два дня – четвёртый! Какие документы у цыганки?! С ума они, что ли, посходили?! — Вот и нечего по улицам распевать! – сердито сказала Ляля. – Иди лучше в наш театр! Настоящей артисткой станешь, деньги будешь за это получать! Или, скажешь, муж не пустит? Так наши его уговорить могут! Калинка на это ничего не ответила. Но внимательно наблюдающая за молодой цыганкой Нина заметила, что по её лицу пробежала тень. А Ляля, смеясь и упрашивая, всё тащила и тащила новую знакомую за собой. Сзади, хихикая и переталкиваясь, бежали дети. Все вместе они миновали длинную узкую арку, пересекли переулок, спустились в подвал знаменитого дома Нирнзее, прошли в крохотный зал – и их сразу же обступили удивлённые артисты, а со сцены воззвал плачущий голос режиссёра: |