Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
— А этот… Шопен… Он тоже цыган? — Нет, – Светлана изо всех сил старалась не улыбаться. – Он гаджо, из Польши. Он писал вальсы, мазурки, ноктюрны… Вот этот, твой любимый, называется «Ночной ноктюрн». Чтобы такую музыку сочинять, нужно очень много учиться. — А вы с Машей умеете?.. — Что ты, у нас нет способностей! – отмахнулась Светлана. – Мы с Марьей, конечно, поём помаленьку, но ведь это же все цыганки так… «Помаленьку»? «Все цыганки»?! Патринка прекрасно помнила тёплый вечер неделю назад, когда у Светланы был день рождения – девятнадцать лет – и у сестёр Бауловых собрались гости. Большая квартира была полна народа и цветов. Пришли русские знакомые Светланы по техникуму и школе – городские девушки в нарядных платьях и блестящих туфельках, несколько парней – высоких, красивых, вежливых. Матвей привёл своего друга – высокого, широкоплечего парня-цыгана. Патринка, лишь мельком увидев его в прихожей, сразу же поняла, что парень этот – таборный, как и она, и очень удивилась. Сама она ужасно стеснялась выйти к гостям, отговорилась слабостью и головокружением и целый вечер просидела в спальне, слушая смех, весёлые разговоры, звуки патефона и шарканье танцующих ног по паркету. А потом, разумеется, зазвенели гитары, и Светлана с Машей запели «Шарабано», и с десяток цыганских голосов подхватили песню, и кто-то пошёл вкрадчивой «ходочкой» по кругу под восторженный визг русских девушек. И голос Маши заверещал: «Ибриш, давай и ты!», но таборный парень так и не вышел плясать – наверное, тоже постеснялся. Потом ещё плясали, пели другие песни – и русские, и цыганские, и романсы, – и почти каждую из них Патринка слышала впервые… А уже поздним вечером, когда в кружевной занавеске застрял новорожденный робкий месяц, сёстры Бауловы запели вдвоём. Звонкий и чистый голос Светланы ручьём сливался с Машкиными низкими, бархатными нотами, и таборная песня летела в окно, в сиреневый июньский полумрак, теребя за сердце и выбивая слёзы из глаз. «Вы, цыгане, вы добрые люди, возвратите вы годы мои…» – шёпотом повторяла Патринка вслед за подругами. Казалось – всю жизнь можно вот так сидеть и слушать, пропускать сквозь себя эти звуки, эти голоса, эти гитарные всхлипы и жалобы струн… и разве может быть на свете другое счастье? А они говорят – нет способностей! Ах, если бы ей, Патринке, так… А они говорят: «Все цыганки так могут»! Да если бы!.. Праздник закончился заполночь. Гости ушли, Матвей пошёл провожать друга. Патринка лежала в тёмной комнате и слушала приглушённые голоса сестёр на кухне. «Светка, ты просто извергиня! Да-да, извергиня и палачиха!» «Маша! Ты же в десятой группе! Нет на свете таких слов!» «Наплевать! Всё равно! Про тебя других слов не найти! Тебе Ибриша не жалко?! Только слепой не заметил, КАК он на тебя глядит! Девчонки обхихикались!» «Марья, тебя это в любом случае не касается! Что ты мне предлагаешь делать? Бежать к нему в табор? Смешно! И, между прочим, я не приглашала его сегодня! Это Матвей его привёл непонятно зачем!» «Ах, непонятно заче-ем! А кто с ним, дорогая моя, целый час с книжками сидел? Уже даже неудобно было перед гостями: все за столом, а вас двоих нет! Мне пришлось идти вас выволакивать!» «Маша! Мы просто говорили о книгах! Ему интересно! Что в этом такого? Ибриш во всяком случае тебя умнее и прекрасно понимает…» |