Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 27 – Шерил Сойер

Ги рассудил, что лучше не возвращаться к этому вопросу. Однако, после того как д’Эон, немного поболтав, по-приятельски распрощался с другом, Дидро заметил, что Ришмон слишком задумчив.

— Ты опасаешься, что двор не проявит доброты к нашему идеалисту? — проницательно заметил философ.

Ги откинулся на стуле и вытянул свои длинные ноги.

— Двор не проявил доброты ни к кому, кто обладает умом, превосходящим средний. Надежды скольких людей потерпели крушение, пока они ожидали королевской милости! Ее так и не проявили к ним. О! — Он внезапно улыбнулся. — Полагаешь, у меня плохие предчувствия, и я знаю почему, но…

— Да, твой отец потратил годы, чтобы повлиять на тебя. Ему не повезло: он не получил никакого официального назначения. Не забудь, я знал твоего отца: он был гораздо способнее большинства людей, занимающих ныне высокие посты.

Дидро обычно не вспоминал о покойном маркизе де Ришмоне, расточительном отце Ги, с такой симпатией. Маркиз не занимался своими имениями в долине Луары и оставил своего сына, лишившегося матери, в Орлеане, тогда как сам проводил лучшие годы своей жизни в аристократическом обществе Парижа и Версаля, пытаясь получить королевскую пенсию, чего ему так и не удалось.

— Это нелепо, вы знаете. — Ги криво усмехнулся. — Но когда я наконец приехал в Париж, я мысленно хотел доказать ему, что ключ к преуспеванию в жизни — прилежание, а не милость. Я начал изучать право и писать статьи, вместо того чтобы сидеть и ждать, когда состояние свалится мне в руки. И вот смотрите, что получилось. — Он замолчал.

Дидро мягко сказал:

— Тебе было девятнадцать. — Он собирался добавить, что его друг изменился с тех пор и едва ли совершит те же ошибки снова, но, поразмыслив, придержал язык. Ги де Ришмон был едва ли не самым осмотрительным из всех встречавшихся ему людей. События, происходившие в студенческие годы Ги, высшее общество давно забыло, как ошибки молодости, но они имели серьезные последствия для всей его жизни. Полиция тогда активно преследовала тех, кто переписывал вольнодумцев. Большая часть их имела если не антирелигиозную, то уж точно антиклерикальную направленность. Читатели могли купить такую литературу на черном рынке. Однажды утром в комнатах, которые снимал Ги рядом со своим колледжем, нагрянула полиция и нашла под его матрацем манускрипт, внесенный в официальный список запрещенных произведений. Обвиненный в том, что он переписывал для продажи эту книгу, Ги отказался сообщить, где взял оригинал и кто неизвестный автор. Как знал Дидро, причина была в том, что молодой человек сам и написал это произведение.

Его приговорили к году в Бастилии. Карьерные надежды отца Ги рухнули из-за этого скандала. Ни разу не посетив сына в тюрьме, он умер через месяц после освобождения Ги, разочарованный, в своем запущенном замке на берегах реки Шер. Оставшись почти без денег из-за небрежного отношения к состоянию Ришмонов и обнаружив, что не подходит для занятий юриспруденцией, Ги импульсивно использовал весь оставшийся капитал. Купив патент капитана в армии, он провел несколько месяцев на королевской службе. С тех пор Ги вел пустую жизнь провинциального аристократа. Поселившись в своем доме в Орлеане, он часто наносил визиты друзьям в Париже. Ги избегал Версаль, но его знания ценили в салонах и в обществе самых блестящих людей в Париже. Слухи о литературной деятельности Ришмона не уменьшили его популярности, интриговали общество в столице, которое всегда привлекали ум, эпатаж и дерзость, особенно если они сочетались с хорошим воспитанием и приятной внешностью.