Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 26 – Шерил Сойер

Дидро не удивляло, что д’Эон до сих пор не был женат и не имел любовницы. Однако ему казалось странным, что красивый и пылкий маркиз де Ришмон, часто влюблявшийся или притворявшийся влюбленным, тоже не имел до сих пор продолжительной связи. Размышления Дидро прервал спор друзей о возможности войны с Англией.

— Принц де Конти сказал мне, что король говорит об этом постоянно, — произнес д’Эон. — Сейчас речь идет уже о чести Франции.

— Чести! Думаешь, что Англию именно ее честь побудила отправить на дно так много наших кораблей за последние месяцы. Причина в колониальных интересах, и чем дольше мы будем с ними считаться, тем дольше они будут провоцировать нас. Нам лучше бы забыть о нашей чести и подумать об эффективной иностранной политике.

— Берни полагает…

— Маленький аббат. Разве он самый хороший советчик для нашего правительства? Они имели глупость прогнать такого толкового человека, как Мопре. Он по крайней мере был готов бороться за создание достойного военно-морского флота.

— Что касается этого, Машо попросил семьдесят пять миллионов ливров на его снаряжение.

— А откуда он их получит? — Ги сурово посмотрел на шевалье, и тот опустил глаза. — Нет, — продолжил Ги уже с меньшим энтузиазмом, — один Бог знает, как мне неприятна мысль о войне, но уж если мы вступим в войну, пусть она будет оборонительной. Наши союзники махнут на нас рукой. Фридрих, король Пруссии, называет наших министров бандой тряпичных кукол.

— Да он обрадуется, если мы не восстановим с ним союза. — Щеки шевалье порозовели, когда он заметил, что Ги недоверчиво взглянул на него.

— Вы шутите: махнуть рукой на Пруссию, где дворяне рождаются со шпагой в руках, а у короля больше любимцев в кавалерии, чем фаворитов у русской императрицы?! Отвернуться от лучшего гарнизона в Европе?! А что мы будем делать, если Австрия начнет дышать нам в затылок?

— Что касается Австрии… — Шевалье помедлил, и Ги взглянул на него с нетерпением.

— Д’Эон имеет в виду, — вмешался в разговор Дидро, — что ходят слухи о дружбе с ней. Говорят, Мария-Терезия написала из Вены тайное письмо мадам де Помпадур.

Ги с облегчением рассмеялся:

— Не стоит доверять этим слухам: императрицы не пишут письма королевским любовницам. Господи, да даже Фридрих называет свою комнатную собачку «Помпадур».

— Тем не менее она проявляет склонность к Австрии, — заметил шевалье.

— У тебя, вероятно, более дурное мнение о нашем короле, чем у меня, если ты веришь в то, что ее пристрастия много значат для него. Разве что в спальне.

— Ты умеешь чертовски провоцировать, Ришмон. Я не утверждаю, будто Францией правят юбки, а просто сообщаю тебе, что происходит при дворе. Кое-что меняется, и каждый, кто желает служить своей стране, обязан понимать эти изменения.

— И соглашаться с ними? — спокойно осведомился маркиз.

— Если его величество приказывает, то конечно, — холодно ответил д’Эон, и Ги с сомнением посмотрел на него. Благодаря дружбе с принцем де Конти, вовлеченным в самую скрытую королевскую внешнюю политику, д’Эон иногда знал события, о которых Версаль и Париж только догадывались. От маркиза не укрылось желание шевалье служить королю в качестве дипломата. Ги беспокоила мысль, точнее в душе его закрался страх, что прекрасные качества шевалье могут использовать в корыстных целях люди, наделенные властью.