Книга В поисках любви, страница 85 – Нэнси Митфорд

Следуя давней привычке не опаздывать, вдолбленной в нее дядей Мэттью, она пришла на встречу чуть пораньше. Фабрис никогда не водил ее в «Ритц», и этот ресторан привел ее в восторг. Линда знала, что выглядит ничуть не хуже других посетительниц и почти так же хорошо одета. Она присела и стала дожидаться остальных. До нее доносился невнятный гул разговоров, и вдруг она почувствовала болезненный укол в сердце, как бывает, когда дорогое тебе имя невзначай произнесет кто-то чужой. Она прислушалась.

— Ты в последнее время видела Фабриса?

— Довольно часто встречаю его у мадам де Советер, больше он нигде не бывает, ты ведь знаешь.

— А Жаклин?

— Все еще не вернулась из Англии. Он как потерянный без нее, бедняжка Фабрис. Как пес, оставленный хозяином. Тоскует дома, не ходит ни на вечеринки, ни в клуб, никого не желает видеть. Его мать всерьез обеспокоена.

— Кто бы мог ожидать от Фабриса такого постоянства? Как долго это длится?

— Мне кажется, лет пять. Удивительно крепкая связь.

— Как скоро вернется Жаклин?

— Не раньше, чем умрет ее тетка. Она то и дело меняет свое завещание, и Жаклин считает, что должна все время быть при ней – в конце концов ей нужно думать о муже и детях.

— Нелегко приходится Фабрису.

— Qu’est-ce que vous voulez^[119]. Со слов мадам де Советер, он звонит ей каждое утро и разговаривает по целому часу…

Именно в этот момент появились Дэви с лордом Мерлином. Усталые и злые, они повели Линду обедать. Ей очень хотелось остаться и подольше послушать терзавший ее разговор, но с содроганием отвергнув даже мысль о коктейлях, ее спутники торопливо потащили ее в зал, где вели себя довольно мило с ней и откровенно неприветливо по отношению друг к другу.

Линда, едва дождавшись окончания трапезы, бросилась в такси и поехала к дому Фабриса. Она жаждала ясности насчет пресловутой Жаклин и должна была понять его намерения. Получается, возвращение Жаклин станет тем моментом, когда ей придется уехать, как обещала? Вот тебе и «маневренная война»!

Слуга сообщил ей, что месье герцог только что вышел с мадам герцогиней и вернется примерно через час. Линда сказала, что подождет, и ее проводили в гостиную. Она сняла шляпку и принялась беспокойно расхаживать по комнате. Она уже бывала здесь несколько раз с Фабрисом. После залитой солнцем квартиры эта комната казалась ей немного мрачноватой, но теперь, в одиночестве, Линда вдруг осознала ее исключительную, проникающую прямо в сердце, строгую и торжественную красоту. Прямоугольной формы, с очень высоким потолком, серыми деревянными панелями на стенах, шторами из вишневой парчи, она буквально завораживала своим благородным совершенством. Окна выходили во двор, и ни один луч солнца никогда не заглядывал внутрь. Таков был замысел – цивилизованный интерьер и ни единого намека на вольную природу. Каждый предмет обстановки был безупречен. Мебель с чистыми линиями и идеальными пропорциями, характерными для 1780 года, портрет кисти Ланкре^[120] – дама с попугаем на запястье, бюст той же дамы работы Бушардона^[121], ковер, такой же как у Линды, только большего размера, роскошнее и с огромным гербом посредине. В высоком резном книжном шкафу – ничего, кроме французской классики в сафьяновых переплетах, украшенных тем же родовым гербом Советеров, и на столике для географического атласа – раскрытый альбом с копиями роз Редуте.^[122]