Книга В поисках любви, страница 84 – Нэнси Митфорд

— Да, и притом такой вкусный. Еще один эклер, Линда, будь добра. В то лето он увел девушку у Чиано. Что за шумиха тогда поднялась, никогда не забуду. Потом, неделю спустя, он бросил ее в Каннах и укатил в Зальцбург с Мартой Бирмингем, а бедный старый Клод стрелял в него четыре раза, да так и не попал.

— Фабрис заговорен, – сказал лорд Мерлин. – Не представляю, в кого еще стреляли столько раз, но ни разу он не получил и царапины.

Линда осталась равнодушна к прозвучавшим откровениям, все это она уже слышала от самого Фабриса. Обычно женщин не слишком трогают истории о прежних увлечениях ее любовника. Будущее – вот что способно внушить ей страх.

— Пойдемте, Мерлин, – сказал Дэви. – Пора нашей petite femme^[116] облачиться в неглиже. Господи, воображаю, какую он устроит сцену, когда учует запах вашей сигары. Если случится crime passionnel^[117], я не буду удивлен. До свидания, дорогая Линда, мы сейчас идем ужинать с нашими друзьями-литераторами. Пообедаем завтра в «Ритце»? Тогда в районе часа. До свидания и привет Фабрису.

Войдя, Фабрис принюхался и поинтересовался, кто курил. Линда объяснила.

— Они говорят, что знакомы с вами.

— Mais bien sûr – Merlin, tellement gentil, et l’autre Warbeck, toujours si malade, le pauvre. Je les connaissais à Venise^[118]. И что они думают обо всем этом?

— Квартиру, во всяком случае, раскритиковали.

— Могу себе представить. Она совершенно вам не подходит, но здесь удобно, да еще и надвигается война…

— Но мне очень нравится эта квартира. Я не променяла бы ее ни на какую другую. Ну разве они не молодцы, что разыскали меня?

— Вы хотите сказать, что до сих пор никому не сообщили, где находитесь?

— Если честно, я совсем об этом не думала… дни бегут… просто забываешь о таких вещах.

— И прошло полтора месяца, прежде чем они решили поискать вас сами? Ваша семья кажется мне странно разобщенной.

Линда вдруг бросилась ему на шею и со страстью попросила:

— Никогда, никогда не отпускайте меня к ним обратно.

— Моя дорогая… но вы же их любите. Мамочку, и Па, и Мэтта, и Робина, и Викторию, и Фанни. Что все это значит?

— Я не хочу расставаться с вами до гробовой доски.

— Понятно. Но вы же знаете, что придется, и скоро. Ведь будет война.

— Почему мне нельзя остаться? Я могла бы работать… медсестрой… или кем-то еще.

— Если вы пообещаете делать то, что я скажу, то сможете остаться здесь на некоторое время. Вначале мы будем сидеть и смотреть на немцев из-за линии Мажино, тогда я буду часто бывать в Париже. То в Париже, то на фронте, но большей частью здесь. Я хочу, чтобы вы остались на это время. Затем кто-то – либо мы, либо немцы, но я очень боюсь, что они, – преодолеет эту линию, и начнется маневренная война. Я получу извещение об этом этапе, и вы должны мне обещать, что в ту же минуту уедете в Лондон, даже если не будете видеть причин это сделать. Ваше присутствие неимоверно помешало бы исполнению моих обязанностей. Поэтому вы должны сейчас торжественно поклясться.

— Хорошо, – сказала Линда. – Я клянусь. Уверена, что меня не постигнет такое несчастье, но обещаю сделать, как вы говорите. А вы обещаете приехать в Лондон, как только все закончится, и найти меня? Обещайте!

— Да, – сказал Фабрис, – я это сделаю.

* * *

Во время обеда с Дэви и лордом Мерлином за столом царила тягостная атмосфера озабоченности. Накануне мужчины легли поздно, изрядно повеселившись со своими друзьями, и все признаки этого были налицо. Дэви мучился жестоким несварением желудка, а лорд Мерлин сильно страдал от банального похмелья, и когда он снимал очки, его глаза смотрели совсем не добро. Только Линда чувствовала себя гораздо хуже – она имела несчастье случайно подслушать в вестибюле разговор двух французских дам о Фабрисе.