Книга В поисках любви, страница 72 – Нэнси Митфорд

Пока поезд пробивался сквозь тьму, Линда размышляла о том, что до сих пор не добилась никакого ощутимого успеха в жизни. Она не обрела большой любви и большого счастья и не дала их другим. Расставание с ней не стало смертельным ударом для ее мужей; напротив, оба они с облегчением соединились с новыми возлюбленными, которые подходили им во всех отношениях. Она оказалась абсолютно не способной бесконечно удерживать любовь и привязанность мужчины и теперь обречена на одинокое, опасное существование красивой, но неприкаянной женщины. Где та любовь, что продолжается до могилы и за ее пределами? На что она потратила свою юность? Слезы утраченных надежд и идеалов – а в сущности, слезы жалости к себе – потекли по щекам Линды. Три толстых француза, ее соседи по купе, спали, а она одиноко плакала под их храп.

Опечаленная и разбитая, Линда все же не могла не заметить, как прекрасен Париж, когда утром пересекала его, направляясь к Северному вокзалу. Париж по утрам бурлит, пропитанный бодрящим ароматом кофе и круассанов, радуется жизни и обещает множество приятных событий. Люди приветствуют новый день, уверенные в том, что он будет чудесным. Владельцы магазинов безмятежно поднимают жалюзи в ожидании удачной торговли; улыбающиеся рабочие бодро шагают к своим станкам; довольные гуляки, до утра кутившие в ночных клубах, неторопливо отправляются отдыхать; оркестр автомобильных гудков, трамвайного звона, полицейских свистков настраивается для исполнения дневной симфонии, и повсюду разливается радость. Эти радость, оживление и красота лишь подчеркивали утомление и грусть бедной Линды, она ощущала их, но не была их частью. Ее мысли обратились к старому родному Лондону. Больше всего она тосковала по своей постели, с подобным чувством раненый зверь стремится спрятаться в своей норе. Ей хотелось лишь одного: спокойно уснуть у себя дома.

Но когда она предъявила свой обратный билет, ей сурово, громко и без всякого сочувствия сообщили, что он просрочен.

— Voyons, madame – le 29 Mai. C’est aujourd’hui le 30, n’est-ce pas? Donc!..^[71] – И контролер выразительно пожал плечами.

Линду парализовал ужас. От ее восемнадцати шиллингов шести пенсов осталось всего шесть шиллингов три пенса – их не хватило бы даже на скудный завтрак. Она никого не знала в Париже и не представляла, что ей делать дальше, она слишком устала и была слишком голодна, чтобы ясно мыслить. Линда застыла, словно статуя, изображающая отчаяние. Носильщику надоело ждать возле неподвижного монумента, он сложил багаж у ее ног и, ворча, пошел прочь. Линда опустилась на свой чемодан и залилась слезами; такого кошмара с ней прежде не случалось. Она горько плакала и не могла остановиться. Люди безразлично сновали мимо нее, будто рыдающие дамы – самое обычное явление на Северном вокзале. «Чудовища! Чудовища!» – всхлипывала Линда. Почему она не прислушалась к словам отца и потащилась в эту проклятую даль? Кто ей поможет? В Лондоне, она знала, создали общество, берущее на себя заботу о дамах, попавших в бедственное положение на вокзале; а здесь, скорее, организуют шайку, поставляющую их в Южную Америку. Того и гляди, подкрадется какая-нибудь безобидная с виду старушка, воткнет в тебя шприц со снотворным – и ты исчезнешь навсегда.