Книга В поисках любви, страница 30 – Нэнси Митфорд

Что побудило Линду выйти замуж за Энтони Кресига? Все девять лет их совместной жизни люди с раздражающим постоянством задавали этот вопрос чуть ли не при каждом упоминании их имен. Какую цель преследовала Линда? Не могла же она быть в него влюблена, что за странная мысль? Разве такое могло случиться? Спору нет, он был очень богат, но не он один, очаровательной Линде было из кого выбирать. Ответ прост: да, она влюбилась. Линда была слишком романтична, чтобы выйти замуж без любви. Мне довелось присутствовать при первой их встрече и быть свидетельницей почти всего периода ухаживаний. Я как никто понимала, почему это произошло. Таким наивным, неискушенным деревенским жительницам, как мы, Тони в те дни казался существом блистательным и роскошным. Когда мы увидели его на нашем с Линдой дебютном балу, он учился на последнем курсе Оксфорда, был членом Буллингдон-клуба^[30], имел «роллс-ройс», множество прекрасных лошадей, превосходную одежду и большие фешенебельные апартаменты, где на широкую ногу принимал гостей. Словом, в наших с Линдой глазах молодой человек – шикарнее не бывает. Высокий и белокурый, несколько тяжеловатый, но пропорционально сложенный, он уже тогда был слегка напыщен. С такой чертой характера Линда никогда еще не сталкивалась и находила ее даже привлекательной. В общем, она восприняла Энтони таким, каким он хотел быть воспринятым.

Тот факт, что Энтони Кресиг прибыл на бал в компании лорда Мерлина, невероятно возвысил его в глазах Линды, но это было роковой случайностью: его пригласили лишь в последнюю минуту, взамен кого-то, кто не смог прийти.

Бал Линды не был столь провальным, как бал Луизы. Луиза, ныне замужняя лондонская дама, смогла обеспечить присутствие изрядного количества молодых людей, по большей части неинтересных, но хорошо воспитанных светловолосых шотландцев. Тут дяде Мэттью придраться было не к чему. Они отлично поладили со скучными девицами, приглашенными тетей Сэди, и вечеринка, похоже, обещала пройти на ура, хоть Линда, задрав нос, заявила, что в жизни не видела более тоскливого сборища. Тетя Сэди несколько недель умоляла дядю Мэттью постараться быть любезным с гостями и сдерживать порывы на кого-либо наорать. Тот совершенно присмирел, и выглядел почти жалким, когда, желая угодить жене, чуть ли не на цыпочках, словно за стеной наконец задремал тяжелобольной, крадучись пробирался мимо танцующей молодежи.

Дэви и тетя Эмили приехали посмотреть на мой первый выход в свет. Тетя Сэди предложила мне вместе с Линдой поучаствовать в лондонском сезоне, и тетя Эмили с большой благодарностью воспользовалась такой возможностью. Дэви сделался чем-то вроде телохранителя при дяде Мэттью. Или заслона от наиболее невыносимых раздражителей, если хотите.

— Обещаю быть любезным со всеми, но у себя в кабинете никаких бездельников не потерплю, будь уверена, – как-то сказал дядя Мэттью в ответ на одно из продолжительных наставлений тети Сэди. И он действительно провел весь конец недели (бал состоялся в пятницу, а гости задержались до понедельника), запершись в кабинете и попеременно проигрывая на граммофоне то увертюру «1812 год», то «Зал с привидениями».

— Какая жалость, – сказала Линда, когда мы с трудом натягивали на себя бальные платья (на сей раз настоящие лондонские, без самодельных вставок), – так изящно одеться и выглядеть такими красивыми – и все ради этих ужасных Луизиных зануд. Пустые хлопоты, вот как я это называю.