Книга Любовь в холодном климате, страница 89 – Нэнси Митфорд

Миссис Хизери, которая обожала наших детей и услышала их крики от порога, внесла свежего чаю и фуллеровский ореховый торт, что вызвало новые восклицания.

— О миссис Хизери, вы ангел во плоти, неужели фуллеровский торт? Ты можешь его себе позволить, Фанни? Мы не едали его с тех пор, как у папы случился последний финансовый кризис! Но сейчас, знаешь ли, дела уже лучше, мы опять перешли на мягкую туалетную бумагу и хорошую почтовую. Когда туалетная бумага становится жестче, а почтовая – тоньше, у нас дома это всегда плохой признак.

— Папе нужно было съездить за какой-то упряжью, вот он и завез нас к тебе, но только на десять минут. Дело в том, что у нас есть для тебя забавная история о Сэди, слушаешь? Так вот, Сэди рассказывала, как некоторые женщины перед рождением детей глазеют на картины Грёза, чтобы младенцы были похожи на его персонажей, и она сказала: «Вы-то ничего не знаете о таких вещах, а вот когда я была маленькой девочкой, в Саффолке в деревне родился ребенок с медвежьей головой, и что вы думаете? Ровно за девять месяцев до этого по той округе водили танцующего медведя». Тут Вики и выдала: «Но я это вполне понимаю, всегда считала, что медведи просто ужас как сексапильны», – а Сэди как подскочит чуть не до потолка и давай шуметь: «Ты ужасный ребенок, я имела в виду совсем не это!» Ну, давай же, визжи, Фанни!

— Мы только что видели твою новую подругу миссис Козенс с ее чудесными бордерами. Тебе так повезло, что у тебя новые друзья, это несправедливо, у нас их совсем нет, ей-богу, понимаешь, мы словно затворницы, ведем убогую жизнь. Даже Дэви теперь никогда не приезжает, после свадьбы ужасной Полли. О, кстати, мы получили от ужасной Полли открытку. Незачем ей бомбардировать нас своими открытками – мы никогда, никогда ее не простим.

— Откуда была открытка?

— Из Севильи, это в Испании.

— Она всем довольна?

— Разве люди бывают когда-нибудь недовольны в открытках, Фанни? Разве там, в открытках, не чудесная погода и не все восхитительно? Эта открытка была с прекрасной девушкой по имени Макарена, и вот что забавно: эта Макарена – точная копия ужасной Полли. Как ты думаешь, леди Монтдор глазела на что-нибудь перед ее рождением?

— Вы не должны при мне называть ее ужасной Полли. Я ее очень люблю.

— Нам придется подумать. Мы тоже ее любим в какой-то степени, несмотря ни на что, и через несколько лет, возможно, простим, хотя я сомневаюсь, что мы сможем когда-нибудь забыть ее подлое предательство. Она тебе пишет?

— Только открытки, – ответила я. – Одну из Парижа, другую – из Сен-Жан-де-Люз.

Полли никогда не была любительницей писать письма.

— Хотела бы я знать, так ли уж это приятно, как она думает, быть в постели с этим старым Рассказчиком.

— Брак – это не только постель, – чинно заметила я, – есть и другие вещи.

— Пойди расскажи это Сэди. О, папин клаксон! Мы должны бежать, а не то он никогда нас больше не привезет, если заставим его ждать, а мы обещали, что прибежим в ту же секунду, как он просигналит. О боже, обратно к ячменным и ржаным полям! Ты такая счастливая, что живешь в этом милом маленьком домике, в шикарном городе. До свидания, миссис Хизери, спасибо за торт!

Сбегая по лестнице, они доедали его на ходу.

— Зайдите и выпейте чаю, – предложила я дяде Мэттью, который стоял возле своего новенького большого «уолсли». Финансовый кризис у моего дяди всегда означал покупку нового автомобиля.