Книга Любовь в холодном климате, страница 80 – Нэнси Митфорд

По проходу между рядами к нам подошли Малыш и Дэви, и Малыш пожал нам руки. Очевидно, он избавился наконец от своей простуды и выглядел довольно неплохо; его волосы, как я заметила, подверглись воздействию влажного гребня, создавшего маленькие волны и пару кудряшек, а его фигура, отнюдь не плохая, особенно сзади, была удачно украшена свадебным нарядом. В петлице у него виднелась белая гвоздика, а у Дэви – красная. Но костюм жениха не помог Малышу убедительно сыграть эту роль, он скорее напоминал близкого родственника, присутствующего на похоронах усопшего. Дэви даже пришлось показать ему, куда встать у алтарных ступеней. Я никогда не видела человека, который выглядел бы так безнадежно.

Священник с очень неодобрительным выражением на лице занял свое место. Потом слева от нас произошло движение, показавшее, что в семейную ложу, имеющую отдельный вход, вошла леди Монтдор. Пялиться было недопустимо, но я не смогла удержаться от того, чтобы бросить взгляд, и увидела, что у Сони такой вид, будто ее сейчас стошнит. Малыш тоже посмотрел на нее, после чего его вид красноречиво выразил желание прокрасться к ней и вволю посплетничать. Он впервые видел Соню с тех пор, как они вместе читали письма инфант.

Органист из Оксфорда перестал играть Баха, что последние несколько минут делал все с меньшим и меньшим энтузиазмом, и взял паузу. Оглядевшись, я увидела, что в дверях часовни стоит лорд Монтдор. Он был бесстрастным, хорошо сохранившимся картонным графом и, судя по его виду, мог бы с таким же успехом готовиться вести свою дочь к алтарю Вестминстерского аббатства для бракосочетания с королем Англии.

«О совершенная любовь, превосходящая человеческую мысль», – зазвенел гимн, выпеваемый скрытым на хорах невидимым хором. А затем по проходу, положив белую руку на локоть своего отца и разгоняя угрюмую неловкость, словно туман, висевшую в часовне, появилась Полли, спокойная, уверенная и благородная, излучающая счастье. Каким-то образом она добыла себе подвенечное платье (не узнала ли я в нем бальное платье прошлого сезона? Не беда) и плыла в облаке из белого тюля, майских ландышей и радости. Большинство невест не знают, что делать с лицом, когда идут к алтарю, и выглядят претенциозными или сентиментальными, или, что хуже всего, слишком нетерпеливыми, но Полли просто плыла по волнам счастья, создавая один из самых прекрасных моментов, какие я когда-либо переживала.

Слева от нас раздался сухой, придушенный звук, дверь семейной ложи хлопнула, леди Монтдор сбежала.

Священник начал нараспев произносить слова службы:

— Принимая во внимание… – и так далее. – Кто отдает эту женщину замуж за этого мужчину? – Лорд Монтдор поклонился, взял у Полли ее букет и пошел к ближайшей скамье.

— Пожалуйста, повторяйте за мной: «Я, Харви, беру тебя, Леопольдина…» – Тут тетя Сэди бросила на меня быстрый взгляд.

Вскоре церемония закончилась. Еще один гимн, и я осталась одна, потому что все прошли за ограждение, чтобы расписаться в книге записей. Затем – всплеск Мендельсона, и Полли выплыла так же, как вплыла, только рука ее теперь лежала на руке другого хорошо сохранившегося старика.

Пока Полли и Малыш переодевались в дорожную одежду, мы дожидались в Длинной галерее, чтобы попрощаться и проводить их. Они ехали на машине до отеля «Лорд-регент» в Дувре, где должны были остановиться на ночь, а на следующий день ехать за границу. Я рассчитывала, что Полли пошлет за мной, чтобы я поднялась наверх с ней поболтать, но она этого не сделала, поэтому я осталась с остальными. Я думаю, она была так счастлива, что едва замечала, были ли рядом с ней люди или она была одна, пожалуй, действительно предпочитая последнее. Леди Монтдор больше не появлялась, лорд Монтдор поговорил с Дэви, поздравив его с антологией, которую тот недавно опубликовал под названием «В болезни и в здравии». Я слышала, как он сказал, что, по его мнению, там маловато Браунинга, но в остальном его выбор оказался бы точно таким же.