Книга Любовь в холодном климате, страница 77 – Нэнси Митфорд

— Тогда зачем ты приехала? Чего ты от меня хочешь?

— Прежде всего я хочу, чтобы свадьба состоялась в следующем месяце, для чего мне нужно ваше согласие, и затем я хочу выяснить, какой вы с папой предпочитаете видеть саму свадебную церемонию – обвенчаемся ли мы здесь, в часовне, или же мне следует для этого уехать без вас в Лондон? Мы, конечно же, не хотим ничьего присутствия, кроме присутствия Фанни, леди Алконли и вас, если вы пожелаете прийти. Должна сказать, мне бы очень хотелось, чтобы замуж меня выдавал папа…

Леди Монтдор с минуту подумала и наконец сказала:

— Думаю, с твоей стороны недопустимо ставить нас в такое положение, и я обсужу это с Монтдором. Но, говоря откровенно, я считаю, если ты намерена во что бы то ни стало вступить в этот неподобающий брак, меньше всего разговоров будет, если мы проведем церемонию здесь и до твоего дня рождения. Тогда мне не придется объяснять, почему не состоится никаких празднований твоего совершеннолетия, а то арендаторы уже начали об этом спрашивать. Так что я думаю, ты можешь сыграть свадьбу здесь и в следующем месяце, после чего, маленькая кровосмесительная дрянь, пока я жива, чтобы глаза мои не видели больше ни тебя, ни твоего дядю! И, пожалуйста, не рассчитывай на свадебный подарок от меня.

Слезы жалости к себе текли по ее щекам. Возможно, она думала о великолепной парюре^[55] в стеклянном футляре, к которому, сложись все по-другому, прижималось бы столько завистливых носов во время свадебного торжества в Хэмптоне и под которым было бы написано «От родителей невесты». Ее мечты о свадьбе Полли, так давно и нежно лелеемые, вдруг закончились печальным пробуждением.

— Не плачь, мамочка. Я очень, очень счастлива.

— Ну а я нет! – воскликнула леди Монтдор и порывисто метнулась вон из комнаты.

Ровно месяц спустя Дэви, тетя Сэди и я ехали вместе в Хэмптон на свадьбу, а в ушах у нас стояли стенания Джесси и Виктории, которых не пригласили.

— Полли просто отвратительна, и мы ее ненавидим, – ныли они. – После того как мы стерли в кровь пальцы, плетя ту веревочную лестницу, не говоря уже обо всех услугах, которые мы хотели ей оказать: тайно провести Рассказчика в бельевой чулан достов, поделиться с ним едой… На какие только риски мы не были готовы, чтобы доставить им несколько кратких моментов обоюдного счастья, да только они были слишком бесчувственны, чтобы этого хотеть. А сейчас она даже не пригласила нас на свадьбу. Признай же, что это так, Фанни.

— Я нисколько ее не виню, – ответила я. – Свадьба – вещь очень серьезная, и естественно, что ей не нужны на ней взрывы глупого хихиканья.

— А разве на твоей мы хихикали?

— Думаю, да, только там церковь была попросторнее и народу в ней было больше, так что я вас не слышала.

Дядя Мэттью, напротив, был приглашен, но заявил, что ничто не заставит его принять приглашение.

— Я не смогу удержаться от того, чтобы наподдать этому мерзавцу, – сказал он и презрительно фыркнул: – Малыш! Главное, что вы наконец услышите его настоящее имя – запишите для меня, пожалуйста, я всегда хотел его знать, чтобы убрать в ящик.

Это было любимым суеверием дяди Мэттью: если написать чье-то имя на листке бумаги и положить в выдвижной ящик, указанный человек умрет в течение года. Ящики в Алконли были забиты маленькими листочками с именами тех, кого дядя Мэттью хотел убрать с дороги. Это были его личные недруги и разнообразные публичные фигуры, такие как Бернард Шоу, ирландский революционер де Валера, Ганди, Ллойд Джордж и германский кайзер; кроме того, все до единого выдвижные ящики в доме содержали имя «Лэбби» – кличку старого пса Линды. Заклятие это, похоже, не очень-то работало, ведь Лэбби прожил гораздо дольше, чем положено лабрадорам, но дядя с надеждой продолжал, и если один из персонажей действительно в свое время сходил в могилу, дядя день или два ходил с довольным, хотя и виноватым видом.