Книга Любовь в холодном климате, страница 44 – Нэнси Митфорд

Когда я не участвовала в танце, то возвращалась и сидела с моими родичами. Теперь, протанцевав два раза и получив обещание ужина, я чувствовала себя спокойнее и с удовольствием проводила время, слушая разговоры старших.

Вскоре тетя Сэди и тетя Эмили пошли вместе ужинать, как они всегда делали на вечеринках. Дэви сел рядом с леди Патрицией, а дядя Мэттью встал у стула Дэви, дремля на ногах, словно лошадь, терпеливо ожидающая, когда ее отведут обратно в стойло.

— Это тот врач Майерштайн, – говорил Дэви. – Вам просто непременно надо к нему сходить, Патриция, он потрясающе выводит соли. Вы скачете, чтобы выпарить соль из организма, и, конечно, едите только несоленую еду. Очень противно. Но это действительно разбивает камни.

— Вы имеете в виду скакать через скакалку?

— Да, сотни раз. Надо считать. Я теперь могу прыгнуть триста раз за один присест плюс несколько фигурных шагов.

— Но, наверное, это ужасно утомительно?

— Ничто не утомляет Дэви – парень силен, как бык, – произнес дядя Мэттью, открывая один глаз.

Дэви бросил на свояка грустный взгляд и сказал, что, конечно, это безумно утомительно, но результат того сто́ит.

Полли танцевала со своим дядей Малышом. Она не выглядела сияющей и счастливой, как положено такой любимице судьбы на ее первом балу, а казалась усталой и надутой и не болтала вовсю, как другие женщины.

— Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из моих девочек так выглядел, – заметила тетя Сэди. – Такое впечатление, что у нее что-то на уме.

А мой новый знакомый мистер Уинчем, пока мы танцевали последний танец перед ужином, сказал:

— Конечно, она красавица, я это прекрасно вижу, но такое мрачное выражение лица меня не привлекает. Уверен, она очень скучная.

Я стала возражать, уверяя, что Полли не мрачная и не скучная, и тогда он впервые назвал меня «Фанни» и сопроводил это множеством слов, которые мне хотелось слушать очень внимательно, так чтобы можно было обдумать их позднее, когда я останусь наедине с собой.

Миссис Чэддсли-Корбетт крикнула мне из объятий принца Уэльского:

— Привет, радость моя! Какие новости о Сумасбродке? Вы по-прежнему влюблены?

— Что все это значит? – спросил мой партнер. – Кто эта женщина? Кто такая сумасбродка? И это правда, что вы влюблены?

— Миссис Чэддсли-Корбетт, – ответила я, почувствовав, что пока не время начинать объяснения насчет Сумасбродки.

— А что насчет любви?

— Ничего, – сказала я и покраснела. – Просто шутка.

— Хорошо. Я хотел бы, чтобы вы были на пороге любви, но еще не совсем в нее погружены. Это очень славное состояние души.

Но, конечно, я уже перешагнула этот порог и, нырнув в любовь, уплывала в синем море иллюзий, как мне казалось, к островам блаженства, а на самом деле – к домашней жизни, материнству и обычному женскому уделу.

Но вот священная тишина спустилась на толпу – это члены королевской фамилии приготовились ехать домой. При этом самые важные королевские персоны были спокойны и безмятежны, зная, что найдут у своих постелей традиционного холодного жареного цыпленка, в отличие от жалких «мадам» и злополучных «сэров», которые набивали животы в столовой, словно не уверенные, что найдут где-то еще столько еды, и в отличие от веселых молодых принцев, которые собирались танцевать до утра с маленькими изящными женщинами типа Чэддсли-Корбетт.