Книга Любовь в холодном климате, страница 107 – Нэнси Митфорд

— Тебе повезло, – сказала я, – мне они нечасто встречались. Но если ты думаешь, что я нахожу его загадочно-гламурным, то ты неправильно все понял. Он кажется мне похожим на дорогую няню.

— Дорогую няню! Белый медведь… тигр… пума – то, что не поддается приручению. Дело всегда в итоге плохо кончается. Погоди, Фанни, все это сияние золоченой бронзы скоро потускнеет, и я предрекаю, что последнее состояние Сони будет хуже первого. Я слишком часто видел такие вещи.

— Не верю. Седрик обожает леди Монтдор.

— Седрик, – пояснил Дэви, – обожает Седрика. Более того, он родом из джунглей, и, если этого потребует его удобство, он разорвет ее на части и слиняет обратно в заросли, помяни мои слова.

— Что ж, – вздохнула я, – если так, Борли будут довольны.

В этот момент в комнату вошел Седрик собственной персоной, и Дэви собрался уходить. Думаю, после всех неприятных вещей, что он только что наговорил, он боялся показаться слишком сердечным по отношению к нему при мне. Было, вообще-то, очень трудно не быть сердечным по отношению к Седрику, тот умел обезоруживать.

— Я уже не увижусь с тобой, Фанни, пока не вернусь из моего круиза.

— О, вы едете в круиз? Как изысканно. Куда? – спросил Седрик.

— На поиски маленького солнца. Я даю несколько лекций по минойским артефактам и продаюсь задешево.

— Мне так хотелось бы, чтобы и тетя Эмили тоже поехала, – сказала я. – Ей это было бы полезно.

— Пока не умрет Зигфрид, она не двинется с места, – сказал Дэви. – Ты же знаешь, какая она.

Когда он ушел, я сказала Седрику:

— Как вы думаете, он мог бы поехать навестить Полли и Малыша на Сицилии? Разве это не было бы интересно?

Седрик был сильно увлечен всем, что имело отношение к Полли.

— Ах, на расстоянии предметы и люди кажутся такими интересными, что можно попросту умереть от любопытства. Когда вы в последний раз получали от нее известия, Фанни? – спросил он.

— О, уже несколько месяцев назад, и то была всего лишь открытка. Я так обрадуюсь, если Дэви повидает их, потому что он превосходный рассказчик. Мы тогда узнаем от него, как они поживают.

— Соня так ни разу и не упомянула о ней, – сказал Седрик, – ни разу.

— Это потому что она никогда о ней не думает.

— Уверен, что не думает. Вряд ли эта Полли какая-то значительная личность, коль скоро оставила такой слабый след там, где жила.

— Личность… – задумчиво произнесла я. – Не знаю. Самое главное в Полли – ее красота.

— Опишите ее.

— О Седрик, ее красоту я описывала вам сотни раз. – Однако меня забавляло это занятие, потому что я знала: это его поддразнивает. – Ну, – начала я, – как я уже часто вам говорила, она так красива, что трудно обращать внимание на то, что она говорит, или разбираться, что она собой представляет как человек, ведь единственное, что вам хочется, – это не сводить с нее глаз.

У Седрика был хмурый вид, как всегда, когда я так говорила.

— Красивее, чем Герой? – спросил он.

— Она очень похожа на вас, Седрик.

— Так вы говорите, но я не замечал, чтобы вы не сводили с меня глаз, напротив, вы внимательно слушаете, глядя в окно.

— Она очень похожа на вас, – твердо сказала я, – но все равно, вероятно, красивее, потому что так притягивает взгляд.

Это было абсолютной правдой и было сказано не только для того, чтобы позлить Седрика и вызвать в нем ревность. Он был похож на Полли и очень хорош собой, но не притягивал взор так неодолимо, как она.