Книга Мельпомена, страница 69 – Александр Девятов

Опять крепко задумавшись, Лавуан не заметил, как влетел в спину впереди стоящего человека. Тот не сразу спохватился, а когда заметил неприятность, лишь немного отряхнул спину, быстрым взглядом осудил молодого человека, и продолжил смотреть куда-то вперед.

— Прошу прощения, – поспешил оправдаться Филипп, но его слова остались без должного внимания.

Только сейчас писатель понял, что перед ним стоит не один человек, а целая толпа. Что ж за день то такой. Все без исключения были повернуты к Лавуану спиной. Где-то поодаль, в метрах тридцати, слышался шум потасовки, но из-за гула людей ничего конкретного разобрать было невозможно. Единственное, что доходило до ушей молодого человека, это фразы рядом стоящих людей:

— Какой ужас! И это средь бела то дня…

— И вот этим людям мы доверяем свою защиту? Безобразие! Форменное безобразие!

— Ничего удивительного… Я слышала, что все солдаты такие. Лишь бы крови побольше. Звери, не иначе…

Очередные причитания… Лишь бы осуждать и жаловаться. Еще и посреди улицы столпились. Ну что за город!

Филипп стал расталкивать людей. Выслушивать их брюзжание долго было невыносимо. Прохожие немного возмущались наглости писателя, но уж больно были заняты разговорами и не начинали серьезной перепалки. Находясь в центре столпившихся, Лавуан заметил темно-синие фуражки жандармерии, затем, из густого тумана показались три всадника на гнедых конях, которые своим весом стали оттеснять толпу дальше от центра небольшой площади. Филипп почувствовал себя рыбой в консервной банке. Казалось, что весь тот тернистый путь, что прошел француз сквозь толпу, был проделан напрасно.

— Возмутительное обращение! – прокряхтел толстячок по правую руку от писателя, получив удар локтем под дых от рядом стоящего человека.

Противиться конной жандармерии было глупо. С весом их коней едва ли можно было поспорить, а если это кому-нибудь и пришло бы в голову – затея не увенчалась бы успехом. Тут Лавуан увидел лужу крови, которую так безрезультатно пытались закрыть лошадиные туши. Наверное, очередная пьянь. На глаза попалась прядь светлых волос, заметно испачканных в крови. В голове Филиппа что-то щелкнуло. Несмотря на давку, жандармов и их коней, он стал продвигаться вперед. Удары в живот и грудь от рядом стоящих людей мало заботили француза. Жандармы, увлекшиеся парочкой молодых людей, которые намеревались дать отпор городской полиции, напрочь потеряли из виду Филиппа, который, со свойственной его худому телу ловкостью, проскользнул мимо и оказался на пустыре, обрамленном плотным кольцом правоохранителей.

На площади лежала Мелиса. Понять это можно было лишь присмотревшись. Череп был размозжён о брусчатку так, что от головы практически ничего не осталось. Если бы не соломенные волосы, вдоль которых сочилась ярко-красная кровь, и светлые мертвенно-пустые глаза, то и сам Филипп едва ли опознал бы в девушке свою подругу. Слезы увлажнили глаза француза. Он опустился перед бездыханным телом без всякой цели. Быть может его подсознание хотело обнять девушку в надежде спасти, но, увы, этому не суждено было сбыться. Тем не менее, Лавуан поднял голову девушки и прижал к своей груди. Холодное тело, безжизненно лежавшее на руках, вызвало еще больше эмоций. Душа Филиппа разрывалась от горя и неприятия происходящего. Кто это сделал? Зачем?