Онлайн книга «Мельпомена»
|
— Дбрй вчер, – демонстративно снял шляпу бездомный. – Пзвольте прсисеть, – с этими словами мужичок попытался было сесть, предварительно аккуратно поставив бутылку на землю прямо рядом с Филиппом, но упал, сильно ударившись головой. Лавуан испугался искалеченного гостя, быстро, насколько это возможно, подскочил и принялся оттаскивать бездомного к зданию, чтобы облокотить его хоть на что-нибудь. Голова мужика была пробита, руки писателя теперь были измазаны кровью, от вида которой Лавуана тошнило. Совсем дурак… Упился в усмерть.Филипп хотел было оставить прохожего сидеть возле здания, но не смог уйти просто так, ничего не сделав. Он снял с себя свой любимый пиджак, оставшись в одной рубашке и жилетке, и принялся перевязывать им голову бродяги. Получилось не очень – Лавуан никогда не славился навыками в медицине – однако, кровь остановить он тем самым сумел. Тяжело выдохнув, француз медленно вернулся на прежнее место подле реки. Бутылка, по неосторожности оставленная пьяницей, приглянулась писателю. Взяв ее и немного покрутив, пытаясь впотьмах разглядеть марку, Лавуан пригубил горькое вино. Неприятный вкус и аромат, если его можно было так назвать, ударили по желудку Филиппа и его снова начало тошнить. Тем не менее, он не посчитал это поводом прекратить пьянство посреди улицы. За сегодня я выпил алкоголя больше, чем за последние годы. Кто бы мог подумать, что такая ночь настанет? Боюсь даже предполагать, что ждет меня завтра… Кто сказал, что тебя что-то ждет, дорогой?Паучиха, притаившаяся под водой, и выглядывавшая оттуда своими яркими маленькими глазками, нашептывала свой яд прямо в голову писателю. Посмотри на свои руки…Филипп не решался подчиниться приказу монстра. Я сказала: посмотри на чертовы руки! Лавуан поглядел на свои худые обветренные ладони. Они были все в крови. Часть уже успела подсохнуть, но кое-где алая жидкость плавно перетекала по коже писателя. Думаешь, это кровь того несчастного пьяницы? Бьюсь об заклад, уже считаешь, что помощь бродяге искупает твою вину за все грехи. Хотя, зная твою горделивую натуру, ты наверняка уже считаешь себя святым… Неправда… Разумеется неправда! Какой из тебя святой? Столько крови на руках может быть лишь у отпетого маньяка! Прознай Господь про твои деяния – и тебя сразу же настигнет кара. Разве я недостаточно страдал? О, нет. Никак нет, дорогуша. Твои страдания еще впереди.Паучиха надменно смеялась. Я же тебе не раз об этом говорила. Я не хочу… Я устал от страданий! Сколько можно? Устал от страданий? Филипп, ты выбрал себе путь художника. Страдание – это единственный путь для тебя! Думаешь художник может жить сытой и довольной жизнью? Ты и сам знаешь, что такие творцы ничего не достигают. Комфорт притупляет их чувства. Вкусная еда не дает тебе наслаждаться созерцанием, приятная компания отнимает минуты рефлексии, толстый кошель не принуждает к постоянной работе и самосовершенствованию. Ты становишься грузным и неповоротливым во всех смыслах. Может все не так плохо? Я верю, что каждому человеку нужна своя муза, которая сможет вдохновить его на великие свершения. Мне просто была нужна моя Мельпомена. Мельпомена? Уж не ее ли ты искал всю свою жизнь? Сначала простушка Мишель. Помнишь? Дочь пекаря. Та бедная девочка, которой ты разбил сердце? Помню. Она еще легко отделалась от твоей глупой тяги к музе драмы. А вот бедная Мелиса, которую ты убил своими коварством, ложью и дешевыми манипуляциями, не может похвастаться таким поразительным везением! Мишель наверняка убивалась из-за той неудачи в ваших отношениях. А вот Мелисе убиваться не пришлось – все сделали за нее! Паучиха громко рассмеялась от собственного каламбура. Ну и наконец Мелани… Твоя любимая пташка, в которой ты разглядел ту самую музу… Она ею и была. Благодаря ей, я написал гениальную пьесу. Чушь!Существо показалось из реки. Ее туша была настолько огромной, что Лавуан не мог припомнить достигала ли она когда-нибудь таких размеров. Тем не менее, она не двигалась в его сторону, продолжая сидеть и скрывать большую часть своего тела в толще воды. Она всего лишь провоцировала неприятные ситуации, придавая мне сил. Ты так и не понял… Что именно? Я и есть твоя Мельпомена.Заключила Меланхолия. Филипп замолчал, обдумывая сказанное. Иди ко мне, дорогой мой творец. Вместе, преисполнившись страданиями, мы напишем еще больше гениальных пьес. Филипп встал. Глотнул горького вина. Посмотрел на звездное южное небо. Закрыл, залитые слезами глаза. И шагнул навстречу Меланхолии. |