Книга Мельпомена, страница 48 – Александр Девятов

Чувства эти были смешаны. Чем дальше шел Филипп, тем чаще его кидало от отчаяния и уныния до злобы и откровенной ярости на происходящее. Справиться со своей психикой писатель, увы, не мог, а потому стал просто рабом своих эмоций. Сейчас он был подобен сломанному кораблю, который дрейфует на волнах бушующего моря, намеревавшегося уничтожить остатки судна.

При свете солнца ожил не только дом, еще недавно казавшийся абсолютно мертвым, но и кладбище, которое мертвым должно было оставаться. На людей, решивших потратить столь редкую возможность насладиться прекрасным днем на то, чтобы провести свободное время с холодными воспоминаниями об умерших, Лавуану было больно смотреть. Возле жилого дома тоже суетились люди: двое господ, явно не из этого района, вели какую-то наискучнейшую, судя по обрывкам, что услышал Филипп, беседу, двое малышей куда-то бежали от раздраженной матери, одинокий мужчина совершенно непрезентабельного вида, прогуливающийся взад-вперед, пинал небольшой камешек о бордюр. Неясно как писателю удавалось замечать столь незначительных людей, учитывая нестабильное состояние психики. Возможно это была его врожденная способность подмечать занимательные, но, тем не менее, никому ненужные факты.

На знакомой лестнице, при свете дня казавшейся больше, Лавуан заметил узнаваемые силуэты. Пьера Шерро Филипп знал слишком хорошо, чтобы признать жестикуляцию его тонких ручек даже с такого расстояния. Общался он с девушкой, призрак которой прятался в тени крыши, отчего был едва различим. Гость остался незамеченным и прошел сквозь арку ближе к лестнице, откуда уже можно было разобрать диалог.

— Играть Гамлета мне доставляет особое удовольствие, – голос Пьера был воодушевленным, весьма громким, а речь сбивчивая, словно он хотел побыстрее заполнить пустоту пауз своими увлекательными историями. – Классические тексты всегда остаются актуальными, а герои их – бессмертны. К тому же мотивы моего героя понятны и очевидны, отчего играть его несложно… Не подумайте, что я боюсь сложных ролей – вовсе нет! С моими врожденными талантами это сущий пустяк. Знаете ли Вы, мадемуазель, что мои пробы были самыми короткими? Директор сразу увидел мой талант. А ведь мне было лишь пятнадцать.

Гобер тебя так быстро принял лишь потому, что ему срочно нужно было в нужник, чертов лжец! Тоже мне талант нашелся!

— Как впечатляет! – голос принадлежал Мелани, тут даже отнекивающийся Лавуан должен был признать. – Прошу прощения, что не имела возможности познакомиться с Вашим творчеством раньше… Однако Ваша вчерашняя игра была бесподобна, здесь только слепой не признает.

Вовсе не так уж он был и хорош… Гамлета сыграть много ума не надо, Шекспир всю работу сделал за актера. Грязный мерзавец использовал шулерский ход!

— Ваша высокая оценка, мадемуазель, делает мне честь, – улыбнулся Пьер. – Не скажу, что это была моя лучшая роль. Поверьте, если бы Вы видели меня в «Фаусте»…

— Наверняка я была бы поражена, – согласилась Мелани, – мне нет смысла отпираться, коли Вы утверждаете, что та роль была лучше вчерашней.

— Сказать по правде, – запнулся актер, – она не во всем лучше. В «Фаусте» больше возможности для интерпретаций, ведь сценарий был переписан мсье Лавуаном… Не то чтобы я принижал работу Филиппа, но с полной уверенностью говорю, что я сделал произведение лучше своими изменениями. Даже сам мсье Гобер хвалил меня за это.