Книга Наложница генерала, приносящего мир, страница 47 – Хатка Бобра

Только у входа в усадьбу Сань росли семнадцать кустов жасмина, на которых, уже виднелись молодые зеленые листочки. Это был единственный знак наступившей весны посреди красной пыли, поднимавшейся из-под колес.

Хозяин Сань был в прошлом капитаном в армии Чу, но в последнем сражении с Цинем копье раздробило ему колено, и он остался без ноги. Только тогда, после пяти лет бесконечных боев и армейских лагерей, вспомнил он о родном Учжуне — потому что больше идти ему было некуда. Еще он вспомнил о жене, от которой у него не было вестей все это время.

Он долго добирался в Учжун, прося милостыню по дороге, а когда добрался, узнал, что уже после его ухода в армию жена родила дочку и все это время растила ее и чинила одежду людям, чтобы заработать на пропитание.

Сань Чэн стал торговать тканями, а его жена шила одежду на продажу. Дела у них шли неплохо, потому что у Сань Чэна было много знакомых и все знали его как честного человека.

В трудах они забывали про голод, а в радостях забыли про печали.*[144]

У Саней родилось еще четверо детей.

Однако, печали и радости сменяют друг друга в жизни так же, как день сменяет ночь.

Жена Сань Чэна умерла во время родов. Сань Чэн остался один с пятью детьми. Старшая дочь была уже взрослая девушка, но она не хотела выходить замуж, потому что ей надо было помогать отцу в его делах. Сань Чэн с ней не спорил, но потихоньку мечтал найти для дочери работящего здорового мужа из небогатой семьи, который унаследует его торговлю тканями. Он сможет путешествовать с товаром и получать хорошую выгоду — получше, чем одноногий Сань Чэн, который был непригоден к долгим поездкам.

Когда Сань Чэн узнал, что к нему приехали из семейства Сян, он сразу прибежал с рынка домой. Дома он узнал, что младшая наложница Лу Сян-гуна хочет поговорить с его старшей дочерью и спросить ее совета о всяких штуках для шитья.

Правильно! Кто лучше его девочки Ай разбирается в таких вещах! Сань Чэн совсем не удивился. Он послал служанку, чтобы она привела Сань Ай в комнату, где ее ожидала молодая госпожа Бай, а сам предложил управляющему У чаю и угощений и, хромая, повел его в главный зал усадьбы.

— Ничтожная служанка почтительно видит госпожу Бай.

— Сань Ай-гунян.*[145]

Девушки раскланялись, Сань Ай всячески старалась показать гостье свое почтение.

Потом она распрямилась и посмотрела прямо в лицо Бай Юй. Никакого почтения в этом взгляде не было и в помине. В этом взгляде была неприязнь. Сань Ай быстро опустила взор.

Ее прямые героические брови и удлиненные раскосые глаза скорее подходили молодому воину из диких степей. Ее движения были стремительны, как полет вражеской стрелы. Бай Юй испуганно заерзала. Ей вдруг показалась, что она в заложниках у варваров на северной границе.

"Сян Чжуан, Сян Чжуан, — подумала она, ища взглядом, в какое окно можно выскочить при необходимости. — Цзецзе это все делает ради тебя."

Сань Ай дождалась, когда почтенная гостья, кивнет ей на место у стола, и села напротив. Она молчала и смотрела вниз, пока служанка накрывала стол. Лицо у нее было каменное.

— Сань Ай-гунян, — сказала Бай Юй, когда служанку отправили из комнаты. — Я пришла поговорить с вами об одном деле…

— Я знаю, по какому делу пришла госпожа Бай, — заговорила вдруг Сань Ай. — Госпоже Бай лучше не говорить об этом деле, уважаемой госпоже Бай лучше уйти.