Книга Элиза и ее поклонники, страница 64 – Дженнифер Адамс

— Вероятно, в отеле он помешал бы другим гостям. Или ему не хочется, чтобы его слышали до концерта.

— Мне не терпится скорее услышать, как он играет, – сказала Элиза. – Правду ли говорят, будто в его музыке есть нечто демоническое?

— Так или иначе, в его виртуозности сомневаться не приходится, – ответил Филипп. – При этом он, я полагаю, несколько эксцентричен и имеет вспыльчивый нрав. Мне тоже очень любопытно его послушать. Как и пианиста, который будет ему аккомпанировать. Его имя – Якоб Розенхайн. Вы слыхали о нем, Элиза? Ему только шестнадцать лет, а концертировать он начал в одиннадцать.

— Неужели? К сожалению, до сих пор я не бывала на его концертах.

— Я очень ценю выразительную игру на фортепиано, – промолвил Филипп, бросив взгляд на руки Элизы, – будь то соната Бетховена или Паганини. Впрочем, не знаю, сочиняет ли Паганини сонаты…

— Ты тоже почитатель этого герра ван Бетховена? – спросил Франц. – Я, признаться, ничего особенного в нем не нахожу, зато Элиза – страстная любительница его музыки.

— В самом деле? – произнес Филипп с вежливо-равнодушным выражением лица.

А он, однако, отличный актер. Не может же быть, чтобы он правда забыл их вчерашнее уединение в музыкальном салоне? При воспоминании о тех минутах ее опять бросило в жар.

Твоя кожа касается моей…

Кареты остановились перед курзалом.

— Смотрите, вон Хенри, – сказала Анна.

Лорд Дэллингем в самом деле уже приветствовал главу семейства фон Фрайбергов, только что вышедшего из экипажа. Тот не замедлил вовлечь его в беседу, не прекращая которой они вместе со всей компанией вошли в быстро наполнявшуюся залу ресторана. Вскоре прибыла и великая герцогиня Стефания. Она кивнула направо и налево, приветливо улыбнулась матери Элизы, а затем вместе с сопровождавшей ее дамой села в первом ряду и приготовилась слушать.

Английскому лорду старший граф фон Фрайберг указал, причем наверняка не случайно, на место слева от дочери. Францу, очевидно, было скучно сидеть подле сестры, поэтому кресло справа от нее он уступил Филиппу, а сам предпочел сесть в конце ряда возле Анны.

Постепенно все слушатели – дамы в роскошных туалетах и господа в элегантных костюмах – расселись. Зала наполнилась гулом ожидания. Хенри не преминул похвалить сиреневое платье Элизы. Она с улыбкой поблагодарила его за комплимент. Ее отец удовлетворенно кивнул.

Вышел пианист, с виду совсем еще ребенок. Послышались первые сдержанные хлопки. Он сел за рояль и стал ждать. Притихшая публика тоже ждала.

— Ну где же Паганини? – прошептала, обращаясь к своему супругу, седовласая дама, сидевшая впереди Элизы. – Должно быть, он уже где-то здесь.

Несколько минут ничего не происходило. Ежели не считать того, что рука Филиппа случайно коснулась пальцев его соседки, державших сложенный веер. Ощутив горячий озноб, она повернула голову, но Филипп, не изменившись в лице, смотрел прямо перед собой – на пианиста, которого великая герцогиня жестом подозвала к себе. Элиза раскрыла веер и сделала несколько энергичных взмахов.

Юного музыканта, очевидно, тоже бросило в жар. Коронованная особа попросила его наконец-то позвать Паганини. Розенхайн покраснел и робко кивнул, после чего, повинуясь высочайшему повелению, нерешительным шагом направился в логово льва.