Книга Элиза и ее поклонники, страница 115 – Дженнифер Адамс

Средоточие ее страсти как будто бы вобрало в себя весь мир. Она стремительно приближалась к какому-то обрыву, но страшно ей не было. Напротив, ей хотелось упасть в эту пропасть, окунуться в…

Вдруг тело Элизы замерло, схваченное странной судорогой. Это было как фейерверк. Посыпались искры и золотые огни, а душа коснулась неба.

Через минуту Филипп снова лежал рядом с Элизой, обнимая ее, прижимая к себе. Чувствуя себя счастливой и защищенной, она преклонила голову к нему на плечо. Свеча погасла, и теперь их обоих обволакивала темнота глубокой ночи.

Немного спустя Элиза, гладя Филиппа по спине, тихо спросила:

— Ну а как же ты? Как же твой… кот?

— Какой кот? – произнес он удивленно.

— Ну если у меня кошечка, – медленно пояснила она, – то у тебя кот?

— Обо мне не беспокойся, – ответил Филипп, смеясь.

Элиза промолчала, но сердце ее переполнилось, душа хотела излиться. То, что сейчас произошло с ней, казалось таким… верным, именно для нее предназначенным… Нет, она должна была сказать это. Филипп не уедет, не узнав.

— Я люблю тебя, – прошептала она и, почувствовав, как напряглось его тело, быстро продолжила: – И я благодарна тебе за…

— Элиза, что ты сейчас сказала?

— Я сказала, что люблю тебя, и, хоть в твоей жизни я ничего или почти ничего не значу, я подумала…

Филипп вдруг отстранился и схватил Элизу за плечи.

— Как можешь ты говорить, будто ничего для меня не значишь? Ни одной ночи не проходит, чтобы я не видел тебя во сне! А при мысли, что ты выйдешь замуж за Хенри…

— С чего ты взял? – прервала его Элиза. – Я не выйду за него. Никогда.

— Но твой отец…

— Мой отец волен воображать себе что угодно, но принудить меня к замужеству он не сможет. Если ничего другого мне не останется, я убегу!

— Тогда давай убежим вместе, mon amour.Стань моей женой.

Радость теплой волной захлестнула Элизу. К ней вдруг вернулись и силы, и вера в счастье.

— И почему же ты вдруг просишь меня об этом? – спросила она, дразня Филиппа.

— Потому что люблю тебя, почему ж еще?

Сердце Элизы блаженно замерло. Она засмеялась.

— В таком случае…

Ее руки обвились вокруг его шеи, и ей не понадобился свет, чтобы найти губами его губы. Это был поцелуй-обещание. Долгое обещание, на которое их тела с готовностью отозвались. Она еще крепче прижалась к нему бедрами, чтобы лучше почувствовать его. Наконец они, тяжело дыша, расслабили объятия.

— Выходит, мы теперь обручены, – заявила Элиза.

— Можно и так сказать, – ответил Филипп.

— Обручены – это почти женаты, верно?

— К чему ты клонишь?

— Если так… то почему бы нам уже сейчас не сделать того самого, что мужчина и женщина делают в первую брачную ночь?

Филипп провел пальцами по груди Элизы.

— И правда. Почему бы нет? – произнес он серьезно, чертя кружки вокруг ее соска.

— Так что же я должна делать? – спросила она срывающимся от радостного волнения голосом.

— Все, что захочешь.

И как она захочет.

Поцелуи, прикосновения кожи к коже, ласки в потаенных местах. Пальцы Элизы изучали тело Филиппа так же, как он изучил ее. Впервые она взяла в руки и нежно погладила то, к чему раньше притрагивалась только через одежду. Чутье подсказало ей, что нужно делать. Его губы уже знали ее. Теперь она приняла его полностью. Опять почувствовалась влага, и от избытка чего-то небо показалось совсем близким. Но вдруг все стало по-другому. Напор, давление, натиск, и вот он в ней. Что она испытала? Боль? Или, скорее, благодатное чувство полноты, завершенности? Это трудно было передать словами.