Книга Элиза и ее поклонники, страница 110 – Дженнифер Адамс

Как оказалось, парижские события занимали не только мужчин, но и дам. Все сходились в том, что король и его премьер-министр Полиньяк, по всей видимости, застигнуты врасплох. Но чего от этого ожидать – никто не знал.

Хотя, в отличие от тетушки, Элиза не пила, а потихоньку выливала отвратительную воду себе под ноги, прогулка все же пошла ей на пользу. Мысли о французской революции на какое-то время умерили ее тоску по Филиппу. Стоило ли ей, Элизе фон Фрайберг, сокрушаться о своих маленьких потерях? Что они значили в сравнении с тревогами людей, вынужденных бороться за жизнь и защищать обещанные законом права? Ровным счетом ничего!

А сердце все-таки болело.

* * *

Как и предполагала тетя Берта, к вечеру появились новые известия о событиях во французской столице. Парижане готовы сражаться: на улицах собираются толпы, мужчины хватаются за оружие, женщины из окон льют на головы солдатам кипяток и купорос. Войскам, вызванным для подавления протестов, не хватает патронов и продовольствия. Исход этого противостояния предсказать трудно.

Отец Элизы, покачав головой, заявил, что не желает слышать за столом ни слова о революции. Семейство отужинало очень тихо – отчасти благодаря отсутствию молодых господ. Быть может, Филипп, занятый приготовлениями к отъезду, даже и на концерт не придет?

Он пришел.

Они с Францем уже стояли перед курзалом, когда Элиза и ее родители вылезли из экипажа. Компания вошла и уселась в одном из первых рядов. По чудесному совпадению Филипп оказался соседом Элизы. Радоваться этому или нет, она не знала. Видеть его так близко и думать о том, что через несколько дней он уедет, – это было нелегко. И все же Элиза не позволила себе потерять самообладание.

— Вы, вероятно, слышали о вчерашних беспорядках в Париже? – вежливо осведомилась она.

— Едва ли кто-нибудь о них не слышал. Сегодня утром восставшие рабочие, студенты и бывшие гвардейцы начали грабить оружейные склады.

С неожиданной для самой себя горечью Элиза произнесла:

— Ну а мы здесь сидим и слушаем Моцарта. За ужином papa даже говорить о революции запретил.

Филипп схватил руку Элизы и тут же выпустил, но и этого секундного прикосновения оказалось достаточно, чтобы ее сердце забилось быстрее. Понимал ли он, что делает с ней?

— Pardon, – быстро произнесла она, – мы с тетушкой были сегодня в бювете, и ее волнение, вызванное французскими событиями, передалось мне. Конечно же, мы бессильны кому-либо помочь. Так почему бы нам не послушать Моцарта?

Филипп поддержал перемену предмета разговора.

— Этот Теодор Вальтерс, – сказал он, – в самом деле превосходный пианист и вдобавок просто симпатичный малый. Сегодня днем я с ним познакомился и слушал, как он упражняется.

Появление молодого музыканта прервало эту беседу. В отличие от Паганини, дававшего концерт в том же зале четырьмя неделями ранее, Вальтерс не только не опоздал, но даже вышел к публике немного раньше назначенного времени. Приветливо улыбнулся всем собравшимся, кивнул Филиппу, как своему знакомцу, поблагодарил город за приглашение и радушный прием, после чего сел за рояль.

Элиза нетерпеливо вытянула шею. Этот юноша (он казался не старше ее самой) брал уроки у Карла Черни, ученика великого Бетховена, и, вероятно, даже лично встречался с последним.