Книга Элиза и ее поклонники, страница 104 – Дженнифер Адамс

Одну только розу Филиппа Элиза оставила у себя. Подыскала узкую ленточку, перевязала ею короткий стебелек и, подвесив цветок головкой вниз, чтобы засушить его на память, шмыгнула под одеяло.

Сна, конечно же, не было ни в одном глазу. Заслышав, что вернулись родители и тетя, Элиза заставила себя сомкнуть веки и глубоко дышать. Так ей удалось обмануть матушку.

Вскоре в летнем дворце фон Фрайбергов снова воцарилась тишина. Элиза прислушалась. Филипп и Франц еще не вернулись. Продолжились ли танцы после того, как гости сняли маски? Много ли было удивленных возгласов или же до полуночи все успели узнать друг друга? Заметил ли кто-нибудь отсутствие садовницы?

Сергей Павлович наверняка ее искал. Элиза удовлетворенно улыбнулась. Теперь ему никак не выведать, кого он пытался принудить к поцелую. Даже узнав, кто был трубадуром, он не догадается, что своей невестой Филипп фон Хоэнхорн назвал ее, Элизу.

Невеста Филиппа…

Элиза вздохнула и повернулась на другой бок. Она никогда не спрашивала своего литературного советчика и друга о том, есть ли в его жизни женщина. Однако разве стал бы он ее целовать, если бы был несвободен?

Сегодня вечером он не только говорил ей «ты», но даже назвал ее однажды mon amour!

«Филипп», – прошептала Элиза, и совершенно неожиданно, как ей показалось, в ее голове зазвучали, будто музыка, слова из найденного письма:

Сие, увы, невозможно, mon amour, но сердцем я всегда с тобой. Ночью, едва я закрою глаза, мне снятся наши тайные свидания.

Элиза смежила веки.

После маскарада Анна долго спала. Когда же она наконец проснулась и позавтракала, ей захотелось как можно скорее видеть свою подругу. В полночь юной графини фон Фрайберг не оказалось среди гостей бала. Но и садовница, так похожая на Элизу манерой держаться, куда-то исчезла.

На все расспросы о дочери тетя Фридерика отвечала, что та осталась дома из-за мигрени. Но было ли это правдой? Или Элиза все же танцевала на бале в костюме садовницы, а потом сбежала? Если так, то зачем?

Добиться свидания с подругой оказалось непросто. Больная сегодня не выходила из комнаты, и даже завтрак ей подали на подносе в постель.

— Сперва я должна посмотреть, в состоянии ли она говорить с тобою, – сказала Анне тетя Фридерика, входя в спальню старшей дочери. – Ты покамест обожди.

Из соседней комнаты высунулась голова Йозефины. Девочка радостно вскрикнула и выбежала навстречу гостье.

— Анна! Ты должна непременно рассказать нам о бале! А то если послушать maman, так выходит, что там было ужасно скучно. От Франца и Филиппа тоже проку мало: хоть бы один костюм сумели толком описать! Ужасно жаль, что Элиза разболелась и все пропустила! А ты кем была одета? Ну же, рассказывай!

— Я была женщиной из Древнего Египта, – с готовностью ответила Анна. – Мне сшили платье из белой тафты и…

В этот момент графиня-мать вышла из спальни Элизы и, улыбаясь, сказала:

— Ей уже лучше, она охотно повидается с тобой.

— Но maman! – в отчаянии воскликнула Йозефина. – Пускай Анна сперва расскажет мне про свой костюм!

— Это подождет. Расспросишь ее после. А сейчас не заставляй Элизу ждать.

Под строгим взглядом матери Йозефина умолкла и удалилась. Анна же вошла в спальню подруги и затворила за собою дверь.

Элиза сидела за маленьким бюро перед наполовину исписанным листом бумаги. Гостья с облегчением отметила, что вид у нее хотя и задумчивый, но вполне здоровый.