Книга Японский любовник, страница 50 – Исабель Альенде

Мегуми снова была вынуждена отложить изучение медицины и мечту о замужестве, но Бойд Андерсон, переведенный в Лос-Анджелес, не забывал о ней ни на миг. Законы против смешанного брака и сожительства отменили почти во всех штатах, однако подобная связь до сих пор выглядела скандально; ни он, ни она не осмеливались признаться родителям, что их роман длится уже три года. Для Такао Фукуды это было бы катастрофой: он бы никогда не принял союз своей дочери с белым, тем более с человеком, который сторожил их за колючей проволокой в Юте. Бму пришлось бы презирать такую дочь — и лишиться ее. Такао уже лишился Чарльза на войне и Джеймса, которого депортировали в Японию, и никаких вестей от него не ожидалось. Родители Бойда Андерсона, шведские эмигранты первого поколения, живущие в Омахе, владели молочной лавкой, но в тридцатые годы разорились и заканчивали жизнь кладбищенскими смотрителями. Это были люди безупречной честности, очень религиозные и в расовом вопросе толерантные, однако сын не собирался даже упоминать про Мегуми до тех пор, пока девушка не примет его обручальное кольцо.

Каждый понедельник Бойд Андерсон начинал писать письмо и потом день за днем добавлял новые абзацы, вдохновляясь «Искусством писать любовные письма» — учебником, популярным среди возвращавшихся с войны солдат, которых по домам дожидались невесты; а в пятницу Бойд относил письмо на почту. По крайней мере дважды в месяц по субботам этот пунктуальный мужчина пробовал звонить Мегуми по телефону, что удавалось не всегда, а по воскресеньям он ходил на ипподром. Бойд Андерсон был неудержимый игроман, прихоти фортуны расшатывали его нервы и ускоряли развитие язвы желудка, но, по счастью, на скачках ему сопутствовала удача, и он пользовался этим, чтобы приумножить свои невеликие доходы. По вечерам парень изучал механику, мечтая уйти с военной службы и открыть автомастерскую на Гавайях. Он считал это место наилучшим для жизни, потому что там проживала многочисленная японская община, которая избежала интернирования, несмотря на то что нападение японцев произошло именно там. В письмах Бойд старался убедить Мегуми в преимуществах Гавайских островов, где они могли бы растить детей вдалеке от расовой ненависти, но девушка о детях не думала. Мегуми долго и настойчиво переписывалась с двумя китайскими врачами, обсуждая возможности обучения восточной медицине, раз уж западная оставалась для нее под запретом. Вскоре девушка убедилась, что и в этом направлении женщина-японка не имеет шансов продвинуться, как и предупреждал ее учитель, Фрэнк Делильо.

В четырнадцать лет Ичимеи поступил в среднюю школу. Поскольку Такао был парализован меланхолией, а Хейдеко знала по-английски не больше четырех слов, нести за него ответственность выпало Мегуми. В день, когда сестра отправилась записывать мальчика, она подумала, что Ичимеи будет чувствовать себя в школе как дома: здание показалось ей таким же безобразным и негостеприимным, как бараки в Топазе. Их приняла директор, мисс Броуди, — во время войны эта женщина упорно доказывала политиканам и общественности, что дети из японских семей имеют такое же право на образование, как и любые другие американцы. Она собрала тысячи книг для отправки в концентрационные лагеря. Ичимеи переплетал некоторые из них и прекрасно их помнил, потому что на обложке каждой книги стояла подпись мисс Броуди. Мальчик воображал эту благодетельницу крестной феей из сказки про Золушку, а увидел дородную тетку с руками лесоруба и голосом базарного зазывалы.